Чтение онлайн

Если я болезненно щурилась от непривычно яркого солнца и долго не могла открыть слезящиеся глаза, то мой клиент, напротив, с видимым наслаждением подставлял татуированное лицо под иллюзорное тепло давно уже не греющих лучей. Здесь, за порогом гадальной комнаты, начинался другой мир, и этот мир принадлежал циничным прагматикам, отрицающим само существование магии и энергетических потоков, и уж тем более ни сном, ни духом не ведающим о содержании веками передающихся из поколения в поколение сказаний народа маори. Вот уж где точно, меньше знаешь, крепче спишь!

–Ранги, я ничем не могу помочь в ваших поисках, – пора сплеча разрубить этот гордиев узел, и ради того, чтобы это сделать, я одинаково готова, как расписаться в служебном несоответствии занимаемой должности, так и воспользоваться тревожной кнопкой, – все слишком абстрактно, запутано и…специфично. Одним словом, ваша проблема – это не мой профиль.

Даже искаженная татуировкой улыбка смотрелась на этом непроницаемом лице намного более органично, чем тщательно скрываемое, чуть заметное …смущение. Распространенный симптом – мистическая атмосфера гадальной комнаты действует на клиентов как легкий наркотик: они расслабляются, отпускают тормоза и начинают делиться со мной своими сокровенными переживаниями, порой, кстати, весьма интимного характера, а, вернувшись по окончании сеанса в прихожую, вдруг осознают, что только что излили душу абсолютно чужому человеку. С Те Ранги произошло нечто подобное – свечи, благовония и карты вкупе с грудным воркованием колоритной гадалки заставили его посвятить меня в свою тайну, а сейчас, в ярко освещенной прихожей, оформленной в стиле постмодернизма, он явственно понимал, что был со мной излишне откровенен. Про себя я называла работу на контрастах « сывороткой правды» и искренне гордилось успешно применяемым в течение многих лет психологическим приемом, однако, сегодня, я глубоко пожалела о содеянном. Те Ранги нельзя было впускать дальше прихожей, но если страдающий чрезмерным любопытством персонаж по имени Варвара отделался оторванным на базаре носом, то мадам Изольда всерьез рисковала в лучшем случае лишиться душевного покоя, а худшем – и вовсе остаться без головы.

–Я понимаю, что вы не хотите за это браться, – угольно-черный глаз Те Ранги нехорошо блеснул, но в желто-зеленом продолжали метаться хаотичные тени сомнений, – вы не маори, и вам сложно разобраться, чего я от вас хочу. Я допустил ошибку и я ее исправлю. Вы-тохунга, вы управляете маной, а я арики – я ее только чувствую, но не могу ни на что повлиять, я могу хоть десять лет прожить в столице, рядом с женщиной –патупаиарехе и так с ней и не встретиться…

–Ранги, мое решение не обсуждается, – взамен обвалившейся стены я наспех возвела полупрозрачный ментальный экранчик, и, судя по стремительно расходящимся по его поверхности трещинам, импровизированный щит держался буквально на соплях, – я вправе сама выбирать, над какими заказами работать, а от каких отказаться.

–Кай хамути! У вас характер истиной маори, на Аотеороа вы стали бы великим тохунга, – по-моему, это все-таки было такое ругательство, да и признание моего выдающегося таланта мало походило на изысканный комплимент, -не зря Ника посоветовала мне именно вас. Она сказала, что вы спасли ей жизнь. Я не знаю, что она имела в виду, но неужели для вас важнее никчемная жизнь глупой пакеха, чем будущее целого народа?

–Любая жизнь представляет собой величайшую ценность, – с пафосными интонациями отбила подачу я, физически ощущая, как закипает во мне злость. Вот явится ко мне еще раз эта самая Ника –Вероника, я ей такой венец безбрачия наколдую, что она будет вышибать алименты с отца своих незаконнорожденных близнецов до наступления совершеннолетия последних.

Те Ранги устало провел ладонью по иссиня-черным волосам, задумчиво потеребил серьгу и осторожно прикоснулся к нефритовому амулету через рубашку.

–Он-горячий, – торжествующе сообщил маори, в упор глядя на меня своими разноцветными глазами.

– Ну и чудесно, на улице –зима, – на грани между иронией и издевкой улыбнулась я, – прощайте, Ранги. И удачи вам.

–Удача – это всего лишь движение маны, – парировал маори, – перенаправьте ману так, чтобы я нашел патупаиарехе, это всё, о чем я вас прошу. И не говорите, что не можете, я вам не верю.

Я облокотилась на стол, нащупала бугорок тревожной кнопки и бесстрашно заявила:

–Я уже сказала, нет. Без вариантов.

–Хорошо, – Те Ранги сделал шаг к выходу. Слишком легко, мне немного известно о маори, но что-то подсказывает мне, что они так просто не сдаются, – я обойду в столице всех тех, кто считает себя тохунга, и если рядом с кем-то из них я получу точно такой же ожог, только на левой ладони, я никогда больше сюда не вернусь.

–А что вы сделаете в противном случае? – от хлипкого ментального экрана осталось одно название, минута-две и всё, меня можно будет брать голыми руками. Те Ранги уложился в несколько секунд.

–Я найду способ заставить вас помогать мне, – угрожающе пообещал он и, громко хлопнув входной дверью, с достоинством удалился.

Энергетическое опустошение сродни вирусу иммунодефицита. Ты вдруг становишься невероятно уязвимой, но не для инфекций, а для потоков негатива, льющихся со всех сторон. Слова, взгляды, действия – все это может тебя если не убить, то, по крайней мере, надолго вышибить из колеи. К счастью, в отличие от СПИДа, эта штука худо-бедно лечится. Опять же есть длительные курсовые методики, когда ты сидишь, медитируешь и постепенно наполняешься циркулирующей во вселенной энергией. Но гораздо эффективнее выбрать жертву и целенаправленно скачать с нее недостающую жизненную силу.

Сейчас энергия нужна мне была не только для того, чтобы элементарно не отдать концы, но для и для максимально быстрого мыслительного процесса. За то время, пока Те Ранги будет, как ошпаренный, носиться по столичным ведьмам и примкнувшим к ним ведьмакам, мне предстояло определиться, как жить дальше. Толстенный слой косметики, парик и цветные линзы спасли меня сегодня, но вечно так продолжаться не может. При желании загримироваться я могу хоть под Мэрилин Монро, но еще пара таких энергетических потерь, и я превращусь в ходячий овощ, а стоит мне снять защиту, как Те Ранги мгновенно опознает во мне искомый объект и силой потащит меня к черту на кулички выполнять дурацкое пророчество. Главное, у меня хватило ума не прикасаться больше к амулету – теперь я понимала, что нефритовая фигурка выступала в качестве маяка: хищные энергетические нити прикреплялись к человеку и посылали сигнал владельцу амулета. Я избежала привязки, но это всего лишь небольшой таймаут. Значит, я должна исчезнуть из зоны действия амулета до того, как Те Ранги спохватится и опять прибежит ко мне. Другими словами, столицу мне нужно покинуть не позднее, чем через сутки. Но сначала энергия. И у меня есть отличная кандидатура на роль донора!

ГЛАВА X

Вероятно, в прошлый раз я несколько перегнула палку, недвусмысленно вытолкав Кирилла за дверь после совместно проведенной ночи любви, и мне следовало проявить по отношению к неверному возлюбленному чуть больше деликатности. Конечно, с нравственной точки зрения мой поступок был полностью оправдан: меч, повинную голову, может быть и не сечет, но предательство в любом случае заслуживает адекватного наказания, и на тот момент я не испытывала ни малейших сомнений в правильности своего поведения. С чистой совестью подвергнув Кирилла унизительной моральной экзекуции, я не подумала о побочных эффектах и сама же от них и пострадала.

У парня некстати обнаружились симптомы наличия чувства собственного достоинства, и на мою просьбу заехать за мной в салон, он неожиданно ответил вежливым отказом, мотивированным обилием неотложных дел. На мой скромный взгляд, имидж брутального самца подходил Кириллу, как корове седло, а демонстрировать характер и вовсе стоило гораздо раньше, но, видимо, за время двухнедельной отсидки в «обезьяннике» он понахватался от бывалых уголовников базовых основ «жизни по понятиям», и не нашел ничего лучшего, чем поделиться своими новоприобретенными знаниями в телефонной беседе со мной.

Несмотря на изможденное состояние, абстрактное мышление у меня еще с горем пополам работало, и я быстро сообразила, что ультимативный тон моментально похоронит мою надежду восстановить энергетический баланс, и резко отказалась от использования командного голоса.

–Кирилл, мне очень плохо, – еле слышным шепотом призналась в трубку я, – я даже машину вести не могу. Пожалуйста, забери меня!

Такую Изольду Керн, слабую, беззащитную, умоляющую о помощи, моему бывшему возлюбленному не доводилось видеть на протяжении, минимум, лет трех, и вместо того, чтобы посоветовать мне вызвать такси, он предсказуемо пошел на попятную. Не спрашивая, что конкретно у меня стряслось, он клятвенно пообещал передвинуть все свои сверхважные дела и примчаться ко мне в мгновение ока.