Чтение онлайн

–Ранги бы все равно меня не послушал, – грустно подвела итог своих трудоемких мыслительных потуг Вероника, – он поступает так, как сам считает нужным. Вы бы слышали, как я умоляла его не прыгать с телебашни, это же настоящее самоубийство, я в ногах у него валялась, пыталась отговорить. И что? Он спокойно упаковал свой парашют и хлопнул дверями. Если бы я не позвонила в полицию, и Ранги не арестовали, он бы обязательно прыгнул! А потом эта проклятая Стена Троллей в Норвегии – Ранги и его друзья загорелись идеей туда съездить и прыгнуть с утеса Кастель. А ведь до них там разбился ни один бейсер! Я потому и отважилась на приворот, у меня сердце разрывалось, когда представляла, что Ранги может погибнуть! И что вышло? Ранги остался в столице, но его жизнь точно также висит на волоске, как если бы я отпустила его в Норвегию!

–Милая девушка, на дворе двадцать первый век, и антибиотики изобрели уже давным-давно, – назидательно поведала я, – воспаление легких – это вовсе не приговор. Я лично перенесла двустороннюю пневмонию, и как видите, до сих пор жива и здорова. Напичкают вашего Ранги лекарствами, откачают жидкость и за пару недель поставят на ноги. А пока он находится в больнице, настоятельно рекомендую вам своими руками связать ему пару шерстяных носков, а лучше две – во-первых, вязание здорово успокаивает нервы, а во- вторых, скоро Новый Год, и синоптики прогнозируют дальнейшее понижение температуры, так что заодно сэкономите на подарках.

Трясущиеся губы блондинки тронула слабая, чуть заметная улыбка, и я окончательно убедилась в том, что выбрала единственно верную линию поведения. Начни я сочувственно качать головой и самозабвенно обливаться горючими слезами из женской солидарности, подобная реакция только усугубила бы состояние Вероники и так приближающееся к критическому семимильными шагами, а мой хотя и грубоватый, но, в сущности, доброжелательный юмор постепенно вернул блуждающую наощупь в густым сумерках сознания блондинку в окружающую реальность.

–Спасибо вам, – Вероника крепко стиснула мою руку в своей пылающей ладони, – невозможно постоянно держать всё в себе, мне так нужно было выговориться! Господи, вы же поднимались в другое отделение, а тут я вас отвлекла! Простите меня, пожалуйста, простите!

–Ничего страшного… – в полной мере проявить свои актерские способности и успешно изобразить на лице улыбку матери Терезы мне вероломно помешал внезапно раздавшийся за спиной голос, принадлежащий той самой чопорной докторше, которая принимала у нас с Вероникой пакеты.

Так и знала, что вы все еще здесь! – воинственно подбоченившись, возмутилась медичка, – кто вам разрешал посиделки устраивать? Как мне еще нужно глотку драть, чтобы вы услышали? Теперь придется вас через приемный покой выпускать!

–Мы уже уходим, -несмотря на прочную и нерушимую ментальную стену, от различного рода истеричных особ у меня успел развиться полноценный токсикоз, и нарываться на никчемные разборки с докторшей я совсем не стремилась, а потому рывком приняла вертикальное положение и, настойчиво потянув за собой намертво вцепившуюся в мою руку блондинку, двинулась к выходу.

–Постойте! – врачиха отчаянно рванулась нам наперерез, – я вам только позвонить хотела, но как сердце подсказало – дай, думаю, гляну, наверное, в коридоре сидят. Смотрю, так оно и есть.

Вероника издала не то вопль, не то стон и без движения застыла в неестественной позе. Создавалось впечатление, что она собирается впитывать информацию посредством сразу нескольких органов чувств: глаза блондинки были широко распахнуты, губы наполовину приоткрыты, а ноздри шумно раздувались от волнения.

–Я ставлю вас в известность о том, что больной намерен написать добровольный отказ от госпитализации, – официальным тоном сообщила докторша, – он ведет себя вызывающе и агрессивно, оскорбляет персонал и не позволяет сделать себе ни одной инъекции. Никто его заставлять не будет, мы его можем прямо сейчас выписать, но имейте в виду, рентген показал обширные затемнения в обоих легких, и я должна вас предупредить, что при отсутствии своевременного лечения летальный исход наступает в девяноста процентах случаев.

Невзирая на демонстративную готовность Вероники к восприятию исходящих от врача посылов, блондинка растерялась до такой степени, что одномоментно превратилась в слепоглухонемой соляной столб, грозящий в любую секунду рухнуть, как подкошенный. Я предусмотрительно оттеснила похолодевшую от ужаса Веронику поближе к скамейке и невозмутимо поинтересовалась у нервно переминающейся с ноги на ногу врачихи:

–Больной чем-то мотивирует свое нежелание находиться в больнице?

Чем-то напоминающая морду престарелой лошади физиономия докторши красноречиво сморщилась.

–Да попробуй пойми этих сектантов, их сейчас столько всяких расплодилось, – устало потерла виски медичка, – я думала, хуже свидетелей Иеговы уже никого не бывает: у тех переливание крови запрещено, так тоже сразу отказ пишут, даже если одной ногой в гробу стоят. Я когда в ожоговом работала, к нам девочку привезли, лет пять-шесть, живого места на ней не было, переливание крови – последний шанс, так не поверите, родители отказались. Хорошо, главврач наш до министра дошел, президент вмешался, все-таки спасли ребенка. Вот и этот ваш, видать, такой же зомбированный – твердит, как заведенный, не пойми, что: одно слово по-русски, а два – бог знает на каком языке. Медсестры думали, бредит, такую он чепуху выдает. Говорит, нельзя ему принимать никакие препараты, а вылечить его может только вроде как шаман, или колдун, он сам толком объяснить не в состоянии, как-то он его называл, «кохунга» или «тоханга»… Что же это за секта с такими дикими порядками? Простую татуировку на все лицо сделать и то не каждый вытерпит, а у этого прямо искромсано все, будто ножом по живому резали. Неужели сатанисты?

–Ранги – не сатанист, – отмерла белая, как простыня, Вероника, – он- маори.

–Хрен редьки не слаще, секта- она и есть секта, – пожала костлявыми плечами докторша, по всем признакам, имевшая не больше представления о значении прозвучавшего из уст блондинки термина, чем садовый гном о ядерном топливе, – так что делать-то будем? Пускай отказ пишет? Нам тоже лишняя ответственность не нужна!

Доселе незаметная блондинка покачнулась на каблуках и нетвердой походкой выступила вперед.

–Передайте Ранги, что я приведу ему тохунга завтра утром, а если получится, то, может быть, даже и раньше, – отчетливо выделяя каждое слово, произнесла Вероника.

–Час от часу не легче, – всплеснула руками врачиха, – сумасшедший дом на выезде. А нам вы что же предлагаете, до утра с ним мучиться? Ваш сатанист уже третью капельницу расколошматил, откуда только силы взялись, пластом же лежал, когда привезли!

Кукольно-голубые глазки блондинки сверкнули настолько ярко, что я бы ничуть не удивилась, вздумай Вероника публично напомнить докторше краткое содержание клятвы Гиппократа. Однако, «раба любви» благоразумно воздержалась от неуместной риторики, презрительно скривилась и, чеканя шаги, направилась к лифту.