Чтение онлайн

– Он – бейсер, – на гора выдал Кирилл, – вместе с ним еще человека три задержали, но те вроде пацаны как пацаны, хотя и ударенные на всю голову…

–Это что еще за зверь такой – «бейсер»? – открыто демонстрировать перед Кириллом свою ограниченность мне, конечно, было стыдно, ну да ладно, пусть хоть напоследок ощутит превосходство своего ума.

– Неужели ты про бейсджампинг никогда не слышала? – Кирилл моментально заглотил наживку, раздулся от чувства собственной значимости и с академично-профессорским видом добавил, – это даже не слышать надо, а видеть. Зрелище, между прочим, не для слабонервных. Представь себе парашютиста, который совершает прыжок не с вертолета, как все нормальные люди, а с крыши высотного здания или, там, со скалы какой-нибудь… По идее ему даже парашют раскрыть некогда, расстояние до Земли-то в несколько раз меньше положенного, но в этом и весь прикол – как же, адреналин зашкаливает! В общем, придурки они и есть придурки, как ты их не называй.

– А что в этом криминального? – непонимающе пожала плечами я, – мало ли на свете любителей экстремальных развлечений? Что теперь, их всех под арест сажать?

– Ну, предположим не всех, – сдержанно улыбнулся Кирилл, все больше вживаясь в навязанную ему роль лектора-всезнайки, – а только ту часть, которая переходит рамки дозволенного. В данной ситуации я согласен с властями: прыгать средь бела дня со столичной телебашни –это в любом случае перебор.

–Похоже на групповое самоубийство в центре города, – иронически фыркнула я. Высота столичной телебашни навскидку составляла метров пятьсот, однако я с трудом могла вообразить устремленную в небо постройку в качестве стартовой площадки, да и возможность успешно достичь земной поверхности, не запутавшись при этом в линиях электропередач и избежав фатального столкновения с расположенными на траектории падения выступами и карнизами близлежащих зданий, казалась мне даже теоретически неосуществимой, – а имени этого…бейсера ты часом не знаешь?

Моя очевидная заинтересованность личностью незнакомца понемногу начала раздражать Кирилла. Внезапно до коварного изменника дошло, что беседа постепенно перешла совсем не в то русло, и вместо того, чтобы обсуждать со мной весьма туманные перспективы совместного будущего, он опрометчиво транжирит время на проведение ликбеза и чуть ли не самостоятельно роет себе яму.

– Неудобоваримое туземное имя, я забыл его через секунду после того, как услышал, – решительно отрезал Кирилл, – дикарь из Новой Зеландии, вот и все, что мне о нем известно. Кстати, ты так и не сказала, откуда у тебя его фотография?

Я медленно опустилась на стул и в упор посмотрела на бывшего возлюбленного сквозь желто-зеленые контактные линзы. Невольно я поймала себя на мысли, что выбранный мной для образа мадам Изольды цвет один в один совпадает с цветом правого глаза татуированного новозеландца.

– Неважно, – устало выдохнула я, -мир тесен, Кирилл…

– Изольда! – устраивать разборки и предъявлять мне претензии в своем нынешнем шатком положении парень не осмелился. Он резко перевернул снимок «дикаря» изображением вниз, видимо, символизируя тем самым, что его слова предназначаются исключительно для меня одной, и с надеждой предложил:

– Давай начнем все с нуля! Постой, не перебивай меня… Давай попробуем вернуться на пять лет назад, будто мы только что встретились? Я постараюсь заново заслужить твое доверие, я подожду, пока ты заново в меня влюбишься… Мы будем ходить на свидания, гулять, ужинать в ресторане и я не стану торопить тебя с решением. Я прошу всего лишь дать мне шанс на прощение, один последний шанс!

Наверное, чрезмерно насыщенное событиями утро и в самом деле вымотало меня психологически. Угрозы неуравновешенной клиентки, излучающий невероятную энергетику нефритовый амулет, не отпускающая моего разума фотография, а теперь еще и внеплановый визит Кирилла, вследствие чехарды с датами, ставший для меня очередным неприятным сюрпризом. У меня не осталось ни сил, ни желаний, мой организм настойчиво требовал покоя, и ради того, чтобы его себе обеспечить, я согласна была пойти на некоторые уступки.

– Делай, что хочешь, – апатично кивнула я, – только не торчи круглые сутки у меня под дверями, не засоряй мой почтовый ящик своими записками и, главное, не смей больше без предупреждения заявляться ко мне на работу.

– Клянусь, этого больше не повторится, – пылко пообещал воодушевленный снизошедшей на него «благодатью» Кирилл и на радостях попытался было скрепить наш договор долгим поцелуем, на что получил категорический отказ и настоятельную рекомендацию поскорей отправиться домой и привести себя в божеский вид.

Избавиться от окрыленного моей неожиданной покладистостью парня мне удалось далеко не сразу. Дабы не смущать периодически возникающих под окнами клиентов, я выпроводила Кирилла через черный ход и, оставшись наедине с собой, сделала, наконец, то, что не выходило у меня из головы на протяжении этого безумного утра.

Бережно хранимый мною от агрессивных посягательств недовольной клиентуры хрустальный шар на столь трепетное отношение неизменно отвечал взаимностью. Я знала, что и на этот раз прозрачная сфера не станет капризничать, даже если я подсуну ей достаточно сложный с точки зрения считывания информации объект.

Подключиться с первой попытки к энергетическому полю вселенной хрустальному шару предсказуемо не удалось. Окутавшее сферу розоватое марево не спешило превращаться в более или менее осмысленные изображения, но я проявила завидное терпение, и мои усилия были достойно вознаграждены. Размытые картинки сменялись с калейдоскопической скоростью, шар искрился и пульсировал от перенапряжения, а от его нагревшейся поверхности исходили клубы белесого пара. Я низко наклонилась над сферой, затаила дыхание и неподвижно зафиксировала взгляд в одной точке. А посмотреть здесь было на что.

Окровавленное лицо незнакомца искажает гримаса нестерпимой боли, но с его плотно сжатых губ не срывается ни крика. Узловатая, загоревшая до черноты рука мелкими, частыми ударами вгоняет в смуглую кожу зазубренную иглу, покрытую темным пигментом. Глубокие спиралевидные надрезы постепенно обретают форму уже знакомой мне татуировки, но сейчас они еще не похожи на плавные, извилистые линии – это свежие, воспаленные раны, которым предстоит заживать не один месяц. Опытная рука выверенным движением наносит последние штрихи, и на губах молодого туземца внезапно появляется улыбка, но так как большинство отвечающих за мимику лицевых мышц навсегда повреждено варварским способом нанесения рисунка, эта улыбка уже мало похожа на привычное выражение радости.

Мглистый туман пеленой окутывает лес. По влажной траве спиной ко мне бесшумно ступают двое, юноша и девушка. Он-стройный, мускулистый, с золотисто-коричневой кожей, она-хрупкая, изящная и неестественно бледная. Его совершенную наготу прикрывают лишь набедренная повязка и сложный узор татуировки по всему телу, на ней же одето длинное белое платье, а в светлые волосы вплетены нежно-голубые цветы. Пара трогательно держится за руки, и сначала кажется, что это обыкновенная прогулка счастливых влюбленных под покровом ночной темноты, но слишком уж целенаправленно они идут вперед, слишком печально вздыхает юноша и слишком испуганно вздрагивает от каждого звука девушка. В какой-то момент, парень внезапно оборачивается, и я отчетливо вижу его глаза: угольно-черный левый и желто-зеленый правый.

Шар потух с оглушительным треском, словно взорвалась внезапно перегоревшая электрическая лампочка, и я в ужасе отпрянула назад. Подобных случаев «короткого замыкания» на моей практике ни разу не происходило, хотя я и читала о них в эзотерической литературе. Что сие означает, я боялась даже представить, но если не вдаваться в детали и оценивать последствия «производственной аварии» с позиции материального ущерба, то их можно было смело причислять к разряду катастрофических. Хрустальной сфере по всем признакам пришел окончательный и бесповоротный финал, о чем недвусмысленно свидетельствовала внушительная трещина, напрочь исключающая возможность реставрации. В принципе, магический реквизит продавался на каждом шагу, но ведь его нужно чистить, заряжать, наполнять энергией, а это занятие нелегкое, длительное, а порой еще и неблагодарное, так как правильно заряженная сфера, можно сказать, «оживает» и активно проявляет характер. Лопнувший шар тоже был весьма заносчивым товарищем, но за пять лет мы с ним прошли огонь, воду и удары об пол и научились понимать друг друга без слов. Чего же конкретно не выдержала хрустальная сфера? И почему она раскалилась до такой запредельной температуры, что лежащая прямо под ней фотография натуральным образом оплавилась, причем до полной невозможности что-либо на ней разглядеть?