Замок де ла Кастри. Том 1
Шрифт:
Истомин понимал, что расстаться с ней было жестоко, но ничего не мог поделать со своими чувствами. Женщинам в Приюте приходилось несладко. Чтобы как-то обезопасить себя, им приходилось доказывать всем свою полезность.
Женщин в Приюте было немного, и практически все они работали на кухне. Эвелин не нашлось там места, она совершенно не умела готовить, не любила даже мыть посуду. Однако у нее все же оставался один талант, о котором Дима был хорошо осведомлен. Так что, когда он больше не смог скрывать отсутствие былых чувств и ушел, Эвелин открыла свои двери для других мужчин, чтобы сохранить то единственное, что у нее еще оставалось – свою жизнь. Габриэль не знал об этом, и Дима опасался того дня, когда правда всплывет наружу.
Юноша сидел на бревне, наблюдая за суматохой, с которой цыгане снимались с места, и вертел маленький ножик в руке. Он думал о Габриэле, который так отдалился от него. Честно говоря, его друг в последнее время отдалился от всех, кроме Джули, конечно. Даже Андрей удивлялся, что больше не видит прежнюю троицу вместе.
Мысли о де ла Кастри заставили Диму вспомнить о мальчике, за которым он уже долгое время присматривал. Мрачный чернявый цыганский паренек понравился ему сразу. Лури любили бы здесь все, если бы он только позволил, но он был слишком занят подражанием своему кумиру, за которым следил, затаив дыхание, повторяя его жесты, слова, мимику…
Его кумиром был Габриэль. И Дима часто повторял, что это не доведет парня до добра. Габриэлем мог быть только сам Габриэль, да и тот, кажется, с трудом с этим справлялся. А парень, которому не исполнилось и тринадцати… Дима надеялся, что это пройдет у парня со временем, а пока решил за ним приглядывать.
Вот и теперь он наблюдал, как Лури, отвергнув всякую помощь, мучился в канаве, пытаясь вытолкнуть из канавы разбитое деревянное колесо от вардо, и упорству мальчика можно было только позавидовать. Все знали, как там ужасно воняло! И о чем только думал дед парня, когда давал ему это задание…
Дима терпеть его не мог. Старый дурак целыми днями сидел у костра и бормотал что-то в бороду, издеваясь над Лури, который часами болтался вокруг него в ожидании новых заданий, выполнив которые, он якобы мог стать похожим на де ла Кастри.
Истомин окликнул Лури после того, как тот в очередной раз ткнулся лицом в грязь, но мальчик не обратил на него никакого внимания. Дима уже убирал перочинный нож в карман, собираясь помочь ему, когда из дома вышла Эвелин. Застегивая на ходу пуговицы длинного шерстяного платья, она направилась прямо к нему. Выражение ее лица не понравилось Диме, и он сделал вид, что не замечает ее.
– Доброе утро, – холодно поприветствовала его Эвви.
– Угу, – пробормотал Дима, доставая пачку сигарет.
– Может, ты потом покуришь? – Эвелин взяла его за руку. – Нужно поговорить.
В канаве с громким всплеском упало колесо, и послышался вопль, полный нескрываемой досады и боли.
Дима выдернул руку.
– Я лучше Лури помогу, пока не поздно, – и он поднялся.
– Постой. Помоги лучше Габриэлю.
Дима замер, боясь поднять глаза на бывшую подругу.
– Разве что-то случилось?
– Пойдем со мной.
Они поднялись в комнату, в которой раньше так самозабвенно предавались всевозможным ласкам, и Эвелин закрыла дверь. Напряжение, которое витало между ними, казалось, можно было нащупать в воздухе.
– Ну?
Женщина не знала с чего начать.
– Знаешь, Габри ведь собирался провожать цыган сегодня.
– Да, знаю, – пробормотал Дима, подходя к окну, чтобы видеть Лури. – Только ему нужно поторопиться, иначе цыгане уедут без него.
– В том-то и дело! Он не может встать!
– Что? – Дима обернулся.
– Он уже давно должен был собраться, но когда я вошла в их с Джули комнату, то увидела, что он не может встать. Дышал он с трудом, лицо осунулось, а губы посинели. Джули прогнала меня, чтобы я не мешала. Видите ли, Габриэлю плохо, и он не хочет никого видеть. Но я-то знаю, как он хотел пару дней провести с цыганами в пути!
Дима пожал плечами.
– Он с Джули, наверное, не спал всю ночь. Она его совсем заездила. Да и с чего ты взяла, что цыгане для него важнее, чем она? Он и нас с тобой променял на ее компанию.
– Ты не прав, – уверенность в голосе Эвелин была непоколебима. – Он мой брат. Я знаю, он сделал бы все, чтобы отправиться с цыганами. И про нас он не забыл. Это ты ведешь себя, как эгоистичный…
Эвелин заставила себя замолчать. Дима фыркнул.
– Если ты для этого меня звала… – и он направился к двери.
– Нет, извини, – выпалила Эвелин. – Постой. Подумай, вдруг с Габриэлем действительно что-то случилось! У него всегда были проблемы с сердцем!
– Сердце? – переспросил Дима. – Первый раз об этом слышу.
– Конечно, он ведь никому не рассказывает.
– А может, он просто наркотой накачался? Иногда его организм странно реагирует…
– Да нет же, Дима!
– Сердце… Но он никогда не жаловался на сердце!
– А ты разве не замечал, что он вообще никогда не жалуется? Мама рассказывала мне, что в нашем роду мужчины часто страдают от подобных болезней. Мне страшно даже думать о том, что у Габриэля может быть что-то серьезное, но он ужасно выглядит. И Джули ведет себя очень странно.
– Джули всегда ведет себя странно.
– О чем ты?
– Так ты не знаешь? Я редко разговаривал с Габриэлем в последнее время, но по тем крупицам информации, которыми он меня милостиво кормил, я понял, что Джули пришла сюда не иначе, как убить его. Правда, затем он начинает нести всякую чушь о том, как сильно они якобы полюбили друг друга, хотя она, кажется, не испытывает к нему таких же сильных чувств. Я просто понять не могу, как ей удается водить его за нос!
Раздумывала Эвелин недолго.
– Но, Дима, если бы она действительно хотела убить его, она сделала бы это уже давно, ведь они постоянно вдвоем одни. Я сомневаюсь, что она не любит его. Я понимаю, ты ее ревнуешь…
– Что?! А тебе не приходило в голову, что я просто разбираюсь в людях лучше тебя? И эта Джули никогда мне не нравилась! Чем больше я на нее смотрю…
И Диму передернуло. Его действительно что-то пугало в ней. Пугало и отталкивало. Юноша только удивлялся, как Габриэль мог полюбить… такую.
– Я просто не верю ей. И не чувствую ее как человека. Мне трудно это объяснить.