Чтение онлайн

– Не прикасайтесь к ней, вы убийца! – сидящий на полу Гюнтер вскинул окровавленные ладони, не позволяя приблизиться к сестре.

– Дима, ты что, с ума сошел? – беспомощно, как ребенок, сказала мама, и ее губы задрожали. – Зачем ты убил Амалию? И в Новый год… Другого времени не нашлось?

– Это ты сошла с ума! – пробормотал Дед Мороз, нервным жестом сдирая белую накладную бороду. Лицо отца тоже было белым. Как мел. – Я никого не убивал… – Он снова поглядел на распростертую на полу Амалию. – Это не я!

– Авжеж, – мрачным басом прогудела возвышающаяся позади старосты Ганна, – а ножик кровавый тебе сам в руки ускочил!

Отец снова непонимающе уставился на зажатый в руке нож.

– Мне… Мне кто-то его сунул… В темноте, – пробормотал он, и даже Инга поняла, что его слова звучат жалко и неубедительно. – Я думал, чтобы торт нарезать!

Все дружно перевели взгляд на стоящий посреди стола торт.

– А ты, значит, промахнулся. В темноте, – насмешливо прогудела Ганна.

Пальцы отца разжались, и нож выпал из его руки. Окровавленное лезвие звонко ударилось о каменный пол. Христина испуганно взвизгнула и метнулась за спину старосты:

– Вуйко, они нас всех поубивают!

– А я предупреждала! – с явным удовольствием в голосе сказала Ганна. – Я казала, что от тех хозяевов только беды и жди! И ось маемо – маньяк-убийца с ножом!

– Мой папа не маньяк! – выкрикнула Инга. Слушать все это у нее уже не было сил. Как всегда, ее слова прозвучали словно в пустоту. Никто, даже отец, головы не повернул.

– Значит, так! – четко, как окончательный приговор, объявила Ганна. – Берем хозяевов, та всих, кто с ними приехал, та пусть трупы свои забирают, та геть вси из замку! – И великанша засучила рукава, собираясь немедленно воплотить свое решение в жизнь.

Инга зажмурилась. Реальность оказалась ужасней самых страшных ее опасений. Сейчас их выкинут на улицу – и даже если машины им оставят, пробиться через сплошные снеговые заносы у них все равно не получится. Они замерзнут по дороге – и отец, и мама, и тетя Оля с дядей Игорем, и… Инга почувствовала, как у нее уже леденеют руки и ноги.

– Это вы классно, тетка Ганна, придумали! Одним махом столько примороженных трупов, что любой маньяк обзавидуется! – вдруг прозвучал веселый мальчишеский голос.

Инга даже не сразу узнала Пауля – в вывернутом наизнанку тулупе и с волосами, перехваченными кожаным ремешком, он выглядел так, будто сбежал из фильма про древних славян. Отлично, в общем, выглядел… Несмотря на весь творящийся вокруг кошмар, у Инги промелькнула торопливая мыслишка – какое счастье, что он ее в «принцессином» платье не увидит!

– А ты молчи, ведьмино отродье! – рявкнула на парня Ганна. – Думаешь, не знаю, что ты с этой убивциной дочкой все утро хороводился…

– Как-как ты моего внука назвала, Ганнуся? – послышался из задних рядов ласковый голос. Жители деревни расступились – бабушка Олеся, плавно колыхая длинной алой юбкой, направилась прямо к Ганне и уставилась на нее неподвижными круглыми глазищами.

Казалось, великанша на глазах сдувается, как проколотый воздушный шарик.

– Я, это… Бабушка Олеся, я не то имела в виду!

– Уважаемые, уважаемые! – наконец, обрел голос растерявшийся дядя Игорь. – Я не понимаю, что тут произошло… – он растерянно поглядел на Амалию, на Гюнтера, раскачивающегося над телом сестры, будто от невыносимой боли, и тихо бормотавшего по-немецки. – Мы должны обратиться к властям… Они разберутся…

– Да я с ним сама разберусь! – неожиданно для всех завопила мама. Она оттолкнула стоящего на ее дороге охранника и подскочила к отцу. – Кто она такая, эта Амалия, чтоб ты ее своими руками убивал? Ты знал ее раньше? Ты специально ее сюда привез? – Мамины пальцы скорчились, как птичьи когти, и Инге показалось, что она сейчас вцепится отцу в лицо.

– А ну-ка тихо все! – рявкнул старый вуйко, перекрывая рев нарастающего скандала. – Никого из замка выкидывать не станем – не звери же мы! – Он пристально поглядел на Ганну, и великанша опустила глаза. – Запрем только… – после недолгой паузы обронил он.

– Что значит, запрем? По какому праву? – вскинулась тетя Оля.

– А то и значит! – рявкнул вуйко, и обычно бесстрашная тетя Оля вдруг попятилась. – Убивцу вашего…

– Я не убийца! – сквозь зубы процедил отец – на него было страшно смотреть.

– Власти разберутся, – коротко обронил вуйко, отворачиваясь от него. – Ты, Петрусь, от старого колодца решетку отколупай да в соседней комнате на окно приладь. Дверь там навешена, так что только засов снаружи поставить – и ладно будет.

– Вы что же меня, в тюрьму собрались упечь? Без суда и следствия? – криво усмехнулся отец.

– А цо ж ты думал, пан?! – искренне удивился вуйко. – Или мы будем дожидаться, кого ты ще прирежешь? Посидишь под замком, пока власти не уведомим да пока они до нас доберутся. Да и за остальными тоже присмотреть не мешает. – Его тяжелый взгляд прошелся по дяде Игорю и тете Оле, по охраннику с шофером, по маме и слегка смягчился, только остановившись на Инге. И уже персонально ей старик пояснил: – Мы ж не знаем, цо вы задумали, може, у вас ще якись планы есть – елки там пилять чи людишек резать…

– А я не с ними! Я просто брокер, – вылез Пал Иваныч, но тут же увял под хмурым взглядом старосты.

– Ты не с ними, ты их просто сюда привез. Приглядите, бабоньки, чтоб они все как один здесь сидели… – распорядился вуйко и после недолгого колебания добавил: – Ну разве в большой зал можно – если там покурить, ноги поразмять…

Бабы дружно закивали – уж они приглядят!

– А вы, мужики, елку на место поставьте, Новый год все ж таки, – продолжал отдавать распоряжения староста. – И… – он помолчал, – эту… Убиенную… – Он опасливо покосился на лежащую на полу Амалию. – Тут оставлять не по-людски. Уж не знаю… В замковой часовне ее положить! Самое место для покойницы.

– Часовня есть далеко? – поднял угасший взгляд Гюнтер.

– На другом конце замка, – довольный собственной рассудительностью, выдал вуйко. – Мужики, отнесите ее…

– Нет! – оглядываясь вокруг измученным, затравленным взглядом, Гюнтер припал к телу сестры. – Не трогать ее! Я сам, сам! Только дайте мне свечи, bitte! Я быть в часовня с сестрой! Не оставлять ее одну!

– Надо ж, как не повезло человеку! Спервоначалу я его курицей побила, а теперь еще вот, – вздохнула тетка Христина, жалостливо глядя вслед немцу, который удалялся по коридору, неся на руках несчастную сестру. Длинные волосы и края белого одеяния Амалии мерно колыхались в такт его шагам.

Пока деревенские мужики кинулись выполнять указания старосты, бабы во главе с Ганной остались караулить подозреваемых. Наконец прибежал Петрусь и доложил своей Ганне, что решетку в камеру для убивца уже поставил.

– Я никого не убивал! – рявкнул отец. – Я не сопротивляюсь только потому, что это не имеет смысла – приедут власти, тогда разберемся.

– Еще б ты сопротивлялся! – хмыкнула Ганна, подталкивая отца в плечо. – Иди, давай! Я тебя укараулю, пока Петрусь засов не справит!