Чтение онлайн

Брайан почти на бегу выскочил из машины, выхватил из багажника два ее чемодана и поставил их на широкой лестнице, ведущей в холл.

— Желаю вам удачи, — сказал он и вскочил обратно в машину.

— Но…

Махнув ей рукой, он тут же умчался.

Женевьева стояла на ступеньках и смотрела, как он уезжает. Ее охватило странное чувство. Что-то похожее она испытала в детстве, когда мать в первый раз оставила ее на ступеньках детского сада. Сейчас все выглядело намного хуже. А вдруг в доме никого нет? Или того хуже, там находятся люди, да только мертвые?

Она глубоко вздохнула и повернулась лицом к двери. Надо взять себя в руки, пока воображение не унесло ее в заоблачные дали. Это был ее дом. У нее было полное право постучать в двери и ждать, пока обычный человек откроет ей дверь и пригласит войти.

Не успела она постучать в двери, как они отворились и перед ней предстал лакей весьма сурового вида. Да, это был именно лакей. На нем был темный костюм, накрахмаленная сорочка и туго повязанный галстук-бабочка. Его седые волосы были аккуратно зачесаны за уши, каждая волосинка на своем месте. Она непроизвольно рассмеялась.

— О, вы… просто идеал!

Он даже не моргнул.

— Леди Баченэн, как я полагаю, — странным тоном произнес он.

Улыбка медленно сползла с лица Женевьевы. Она рассчитывала на более радушный прием. С другой стороны, может, в этих краях не принято встречать незнакомцев с распростертыми объятиями? Она кивнула и протянула ему руку.

— Как ваше имя, мистер…?

— Уорсингтон, миледи, — произнес он, не обратив внимания на ее протянутую руку. — Управляющий.

— Ах, управляющий. — Уважительно повторила она. — Очень приятно познакомиться.

— Ничуть не сомневаюсь, миледи, — сухо сказал он и прошел мимо нее, чтобы забрать багаж.

— Но я могу сама…

Слова замерли у нее на губах, когда он окинул ее презрительным взглядом. Женевьева почувствовала себя ребенком, который выкрикнул непристойные слова в воскресной школе. Судя по всему, Уорсингтон очень ответственно относился к своим обязанностям.

— Сюда, миледи, — сказал он, направляясь вглубь холла.

Она последовала вслед за ним, но через минуту остановилась, пораженная открывшимся видом. Волна восхищения прокатилась по ее телу. Что за величественный зал… Никогда в жизни она не встречала такого великолепия. Высотой зал был не менее двух этажей с двумя огромными каминами по обеим его сторонам. Хотя слово «огромный» не вполне соответствовало истине. Да в такой камин можно было бросить полдерева и еще осталось бы место, чтобы зажарить одного, а то и двух быков.

Каменные полы, которые в средние века, возможно, устилались соломой, сейчас были чисто подметены и натерты до блеска. Прекрасные гобелены с вытканными на них старинными узорами свешивались почти до самого пола. Это были либо подлинные творения человеческих рук, либо очень искусные подделки. Женевьева подошла к одной из стен и протянула было руку, чтобы потрогать шелковистую ткань, но в этот момент услышала легкое покашливание Уорсингтона. С большой неохотой она опустила руку и посмотрела на управляющего. Тот явно куда-то спешил. Ну что ж, подумала она, гобелены могут подождать. Видимо, настало время подавать чай, а Уорсингтон, насколько она успела заметить, ревностно относился к своим служебным обязанностям. Она послушно последовала за ним вверх по лестнице.

Лестница была винтовой, именно такой, какая, по ее представлениям, должна была быть в сказочном Камелоте. Идя вслед за Уорсингтоном, она провела пальцами по гладкой поверхности поручней. Ступени привели их к длинному коридору. Светильники в виде факелов отбрасывали на стены длинные тени. Женевьева не смогла скрыть мечтательной улыбки. Ей так легко было представить себя настоящей госпожой этого замка. Вот она с придворными дамами сидит и вышивает у себя в светлице в ожидании мужа-воина, который должен вот-вот вернуться из дальних странствий и осыпать ее добытыми трофеями.

— Ваша комната, миледи, — объявил Уорсингтон, поставив чемоданы и открывая дверь.

Женевьева прошла вперед и заглянула в комнату. И не смогла сдержать изумленного возгласа. Да она в жизни не видела ничего более отвратительного. Вся комната была выдержана в стиле Людовика XIV, вкупе с позолоченной птичьей клеткой в дальнем углу. Пол был устлан розовым ковром, который дополняли розовые стулья, розовое покрывало и розовые обои. Ей показалось, что она объелась сахарной ваты.

Она вернулась обратно в коридор, и покачала головой.

— Я не могу.

— Прошу прощения?

— Эта комната… Она просто отвратительна. Я могу жить где угодно: в гостиной, в комнатах для слуг, на чердаке. Да где угодно, только не в этой комнате.

Одна седая бровь изумленно поползла вверх.

— Она вам не подходит?

— Да меня тошнит от нее.

Вторая бровь медленно последовала за первой.

— Ну что ж. Может, вы захотите осмотреть другие спальни? У нас их несколько, можете выбрать себе подходящую.

Она кивнула. Управляющий показал ей комнату, расположенную рядом с первой. Это помещение было украшено в том же стиле, что и первая. Только здесь все было выдержано в голубом цвете. Образ голубых смэрфов, разряженных в кружева, и преследующих ее во сне, заставил ее быстро покачать головой.

Следующая комната поражала безвкусным сочетанием желтого цвета с ярко-оранжевым. Кошмарный вид многочисленных оборочек и рюшечек заставил ее содрогнуться. Женевьева была готова попросить Уорсингтона разместить ее в конюшне. Тот степенно повел ее вдоль по коридору. Последние две гостиные оказались не лучше первых. Женевьева в отчаянии всплеснула руками.

— Ну почему все они такие безвкусные?

Ей почудилось, что в глазах Уорсингтона блеснул огонек одобрения.

— Миледи, пять последних хозяек Сикерка украсили каждую из комнат по своему вкусу. И ни одна из них вам не понравилась?

— Не сомневаюсь, что это были весьма милые дамы, но вкус у них был отвратительный, — убежденно сказала Женевьева. — Единственным утешением служит то, что у меня есть деньги на переустройство этих комнат, чем я вскоре и займусь. А теперь покажите-ка мне конюшню. Со мной ничего не случится, если я там переночую.

— В конюшне слишком холодно, миледи. Давайте я приготовлю одну из комнат для слуг на ночь или…

Женевьева ушла прежде, чем он закончил предложение. Она заметила, что Уорсингтон старательно обходит одну из дверей в глубине коридора, и ей не терпелось узнать, в чем причина. Может, это только кладовая, но не может же она быть хуже того, что ей довелось увидеть. Мысль о теплом одеяле, в которое можно завернуться на ночь или две, очень ей понравилась.

— Леди Баченэн, — произнес Уорсингтон, — вы не можете…