Чтение онлайн

– У тебя испуганное лицо. Сильно боялась?

– Тебя – немного… - шепчу бессвязно и сама себе удивляюсь. Но когда у Рона такое лицо, мне хочется пойти гулять куда-нибудь подальше, как Светлячку.

Неловкую сцену прерывает приближение Олава и его мамы.

– Вы оттуда? Сверху? – взволнованно спрашивает женщина, с надеждой всматриваясь в нас своими огромными лучистыми глазами, которые одни кажутся живыми на её бескровном лице.

– Да. Мы пришли… - собираюсь пояснить я, но она перебивает.

– Это значит, ещё одна печать разрушена?

– Ну… да! Я её того… сломала в общем.

– Значит надо спешить! Арвла… живой камень, охраняющий все входы в нижний мир, реагирует на такое, как бык на красную тряпку! Она взбесится! Нужно попытаться выйти на поверхность, пока есть такая возможность – скоро станет уже поздно. Вы ведь возьмете нас с собой?

– Конечно. Мы за этим и пришли. – Это уже Рон вступает в разговор. – Правда, по дороге ещё и пополнили наш зверинец, ну да всё к лучшему, надеюсь. Так что хватит болтовни, детали расскажете по дороге.

И мы поспешили в обратный путь, сопровождаемые задорным лаем Светлячка, который эхом отражался от неподвижных урглов. И камни казались ужасно удивлёнными тем, что кто-то осмеливается нарушить их привычную тишину.

Наверное, больше удивленными казались только аграллахи, которые снова сбросили свою маскировку и молча смотрели нам вслед, неподвижно стоя у подножия скал и раскрыв рты.

(7.17)

Ох, мама Олава оказалась права!

Чёрная гадость под мостом встретила нас разъярённым ворчанием. Она то и дело вскидывала кипящие протуберанцы, волнами накатывала на берега, угрожающе тянулась к ногам безрассудных путников, которые так неосторожно вздумали потревожить её покой.

На мои попытки запустить в неё лезвием синего огня взбесившаяся лава ответила тем, что подняла огромную волну, всей тяжестью пала на мост и… обрушила его в бездну.

– Скажите мне, что у кого-то остались идеи? – спросила я нарочито-беспечным тоном. Не может быть, чтобы мы зашли так далеко, просто чтоб остаться здесь – стоять на берегу пятью изваяниями самонадеянных идиотов.

– А ты сомневалась? – подмигнул мне Рон, опустился на колени перед псом, схватил его лохматую башку и заставил посмотреть себе в глаза.

– Что ты…

– Тш-ш-ш! Те мешай. Я концентрируюсь. Ты же сама говорила, что он понимает мыслеобразы?

Я умолкла и принялась ждать, что будет дальше. Мама Олава тем временем пыталась остановить очередной приступ кашля – кажется, они усиливались, когда она волнуется. А сейчас поводов для волнения было хоть отбавляй. Олав держал её за руку и с надеждой следил за действиями Рона.

Наконец, Светлячок коротко рыкнул… и прямо на наших глазах вырос раза в три. А потом обернулся хищной полосатой птицей. Нетерпеливо перебирая когтистыми грифоньими лапами, птица глядела на нас то одним, то другим глазом, выспрашивая дальнейших указаний.

Не-е-е-ет… он же не может иметь в виду?..

– Мальчик идёт первым, - кивнул Рон.

Олав с решительным видом сделал шаг, но мать отодвинула его.

– Слишком опасно. Давайте я.

– Как скажете.

– Прямо на спину?

– Да.

– Уверены, что он не… в смысле, аграллахи песни слагают о кровожадности этих монстров.

– Моя девушка верит этому псу, а я верю своей девушке. Залезайте.

Я стояла, вертела головой от одного к другому и пыталась понять – это они сумасшедшие, или просто я слишком нормальная.

Но у меня, к сожалению, не было других предложений.

– Рин, а запусти-ка парочку своих фейерверков вон в ту сторону! – и Рон указал мечом куда-то влево. Я тут же поняла задумку и постаралась вложить всю силу в её реализацию. В отвлечение внимания, то есть.

Вспышка. Клубок синих искр летит в чёрную пропасть. Разъярённое шипение арвлы. Вспенивается новая волна – два выплеска, как гигантские челюсти, смыкаются и раздирают пламя на части. А у меня наготове уже парочка новых шаров. Снова. И снова. И азарт уже разносится по моим венам пьянящей волной. Пар поднимается над бездной – там, где её коснулась моя магия. Дымящиеся гейзеры, закрученные вихри, что рвутся на клочки и уносятся к ненастоящему небу ненастоящими облаками. Облаками, которых, верно, никогда не знало это унылое место.

– Рин, хватит! Теперь ты! – я отираю пот со лба и оборачиваюсь. Каким-то образом за это время Светлячок умудрился переправить на ту сторону и женщину, и её сына.

– Вот ещё! Твоя очередь!

– Будем пререкаться или поступим по-умному?

– По-умному! Сначала ты!

– Черепашка!!

– Я уже триста лет Черепашка!! А ты подумал, кто будет арвлу отгонять, если…

Но Рон уже потерял терпение. Нет, зря я разрешила ему дрессировать моего пса. Лучше бы он слушался только меня.

Повелительный взгляд в сторону птицесобаки – и мой полосатый мальчик, которого я так долго и трепетно растила, без зазрения совести меня предаёт. Просто-напросто подлетает и хватает когтями за талию. Больно хватает, между прочим!

А ещё лететь над бездной оказывается неожиданно страшно. Это очень страшно, когда из-под ног вдруг уходит земля, в глаза бросается чумное неспящее небо, а пятки лижет жар, и всё, что тебя отделяет от падения в его алчную утробу – остатки сил и упрямство предельно уставшего пса. Не хотела бы я пережить такое снова.

Светлячок выпустил меня, едва достигнув другого берега. Прихрамывая, поковылял к чёрному провалу входа в подземелья. Там его уже ждали первые двое воздухоплавателей.

А я осталась на карнизе, мучительно борясь с тошнотой и слабостью в коленях. И накатившей паникой – когда поняла, что у пса не осталось больше сил, тем более на такого тяжеленного идиота, как тот, что остался на том берегу.

– Давай теперь свой запасной план! – крикнула я, сложив ладони рупором. – Потому что если плана нету, я тебя сама убью!!

– Да ничего страшного, Рин! Идите в Замок, отдыхайте. Псина восстановит силы, вернетесь тогда за мной. Я здесь пока посижу.

Ну да. Ага. Конечно. Пусть ещё скажет, что поучится пока грызть камни с голоду. Или отгонять аграллахов одной своей этой железякой. Или от скуки попробует приручить остальных оборотней, если они вздумают вернуться за недоеденным десертом.

А Рон просто стоял там, спокойно расставив ноги и заложив руки за спину. Временами его издевательски маячащую чёрную фигуру скрывали от меня облака пара. И он улыбался.