Чтение онлайн

Тут я увидел, что эта уверенная в себе юная леди вот-вот расплачется, и по ее личику потечет тушь. Нахмурив вздернутый носик, она отвернулась. От сильного ветра над домом закачались сосны. При свете оранжево-желтых китайских фонарей, извиваясь и дрожа, упал лист. Я бросил взгляд на речную бухту и оставил девушку на обдуваемой бризом веранде.

Мой проводник с моторной лодки беседовал в дверях с безволосым, пухлым, розовощеким слугой в черном костюме. Тот на ломаном английском попросил меня следовать за собой. По пути он сообщил:

– Если это не доставит вам неудобств, сэр, месье Банколен хотел бы немедленно увидеться с вами в гостиной мисс Элисон. Я вас провожу.

В тускло освещенном коридоре стояла тишина. Роскошный холл, обставленный небрежно и безвкусно, освещали два высоко подвешенных фонаря. На полу лежали пушистые тигриные и медвежьи шкуры, на стенах висели золотистые гобелены. В глубине холла, на задней стене, я заметил портрет. Здесь, в тишине, нарушаемой лишь шумом рейнского ветра, я впервые ощутил дыхание смерти. Это был выполненный в полный рост портрет Майрона Элисона в роли Гамлета. Словно желая доставить себе дополнительные страдания, кто-то оставил над ним горящий свет, и изображенный на картине человек, как живой, смотрел в полумрак холла…

Пошатывающийся Гамлет, опирающийся рукой на меч и наклонивший голову вперед… Худой, одетый в черное, с прекрасными серыми глазами, безупречным профилем и копной темных волос, задумчивый, великолепный Гамлет смотрел вниз, скривив губы в безумной улыбке. На этой картине Майрону Элисону было, наверное, лет пятьдесят пять. Даже поднимаясь по лестнице, я чувствовал на себе его задумчивый взгляд.

За дверью комнаты, расположенной в задней части дома, я услышал голоса. Вернее, голос, эхом отдающийся в тишине, четкий и решительный. Когда мой проводник открыл дверь, я обнаружил, что голос принадлежит женщине.

Она сидела за карточным столиком в глубоком кресле у открытого окна. Массивная женщина, матрона в белом кружеве, устремила на меня неподвижный взгляд. Дама пошевелилась в кресле, нацепив пенсне на черном шнурке. Ее пепельно-седые волосы были идеально уложены, и, клянусь, она с наслаждением курила черную сигару. Но, несмотря на внешний лоск, ее лицо не производило приятного впечатления. Вокруг глаз морщинились «гусиные лапки». Несмотря на старость, сходство с Майроном Элисоном не вызывало сомнения.

– Здравствуйте! – изрекла пожилая леди, увидев меня. – Входите! Входите! Добро пожаловать! – Бросив на меня свирепый взгляд, женщина улыбнулась и помахала сигарой. – Я Агата Элисон. Но называйте меня герцогиней. Меня все так называют. Присаживайтесь.

Прислонившись к стене у окна, я увидел Банколена, машущего мне рукой.

– Здравствуйте, Джефф! – приветствовал он. – Радуйтесь, что вы не поехали с Д'Онэ и мною. Машина попала в аварию в двадцати милях отсюда. Мы опоздали на день… Нет, никто не пострадал. Продолжайте, пожалуйста, мисс Элисон.

У мисс Элисон свалилось пенсне. Коротко выругавшись, она снова надела его и, сделав несколько смачных затяжек, продолжила:

– Да, они приехали только сегодня, мистер… кажется, Марл? Жером Д'Онэ еще не пришел в себя. Я имею в виду, от этой ужасной аварии. Своего шофера он тут же уволил. Гмм. Как я уже вам говорила, это случилось через два дня после того, как здесь собралась та еще компания. Д'Онэ с женой, Левассер – это, знаете ли, скрипач – и Салли Рейн. В тот же день из Лондона приехал молодой Данстен, и мы настояли, чтобы он остался. Гмм. Майрон, – спокойно говорила женщина, – ухаживал за Салли Рейн, этой непутевой дурочкой.

Во всяком случае, это случилось после обеда. Майрон предложил Салли прокатиться на моторной лодке, посмотреть на замок «Мертвая голова» при свете луны. Такой поступок вполне в его стиле, но я почти уверена, что она не поехала. Кроме того, в темноте туда тяжело подниматься. Я взяла с него обещание побыстрее вернуться и поиграть в покер со мной и моей горничной. Он, знаете ли, великолепно играл в покер, – задумчиво призналась мисс Элисон. – И моя горничная тоже…

Она взяла карточную колоду, долго рассматривала ее, затем положила на место. Глядя в ее серые глаза, окруженные сетью морщинок, можно было подумать, что она сию секунду упустила возможность получить два валета. Ветер раздувал голубые ситцевые занавески. Звук грома, доносящийся из-за холмов, становился все ближе.

– Я помню, как услышала шум моторной лодки. Но не помню, когда это было. Ночь стояла очень теплая и лунная. Мы с Фридой, моей горничной, сидели у окна и пытались играть в карты. Не смогли. Где были остальные, не знаю. Ах да, кроме Левассера. Я слышала, как он все время играл внизу на своей проклятой скрипке. Полагаю, Жером лежал у себя в комнате, а остальные прогуливались неподалеку от дома. – Она выглянула в окно. – Сейчас слишком темно, но при лунном свете отсюда довольно хорошо виден замок.

Ветер безжалостно раздувал занавески. По никто даже не пошевелился, чтобы закрыть окно. Выглянув, я увидел вымощенную красным кирпичом веранду и лысого дворецкого, пытающегося снять со столбов китайские фонари.

Агата Элисон вздохнула, еще разок смачно затянулась.

– Я запомнила время. Потому что смотрела на часы, проклиная Майрона за то, что он опаздывает. Было примерно десять минут одиннадцатого. Игра у нас с Фридой шла отвратительно. Да еще этот Левассер со своей скрипкой! Он тогда играл менуэт или нечто под названием «Амариллис»…

Она насвистела мелодию как могла.

– Некоторые потом говорили, что слышали выстрелы. Я выстрелов не слышала, да и Фрида тоже. Но до меня донесся душераздирающий крик. Я выглянула из окна и увидела огромный череп. Высокая луна освещала верхнюю часть головы, окна, напоминающие глаза, и часть носа. Вдруг из отверстия, обозначающего рот, выскочило что-то, объятое пламенем. Издали оно казалось совсем крошечным, но было очень похоже на горящего человека, который так кричал, что я слышала даже издалека. Он стремительно бежал по зубчатому краю стены, образующей челюсть черепа, и, черт возьми, я этого никогда не забуду, казалось, чуть не плясал под «Амариллис». Затем он, продолжая гореть, упал со стены. Гмм.

Взгляд женщины стал холодным. Она пыталась отогнать от себя ужасные воспоминания, бесцельно перекладывая карты. Ее сигара догорела. Мисс Элисон вдруг показалась мне очень старой. Но следующие слова произнесла почти весело:

– Тогда я, конечно, не знала, что это был Майрон.

Банколен во время рассказа сидел, закрыв лицо руками и шевеля ковер кончиком носка ботинка. Молчание затягивалось, и Банколен спросил: