Чтение онлайн

— Слышала, Галечка, что сказал эскулап? Так что за меня не беспокойся. И вообще, все в порядке! Борис Грызин взят — постарался Косыгин. В общем, отдыхайте. Утром ждите нас в гости. — И Гудков отсоединился.

— Что, что тебе, Галь, сказали? — вопрошала Ирка, дымя сигаретой мне прямо в лицо.

— С утречка ждать гостей да на стол собирать.

— Слава богу! Значит, все наши ребята живы!

— Скоро светать начнет, ночи-то короткие. Надо бы вам хоть немного поспать. А на стол приготовить успеем. Думаю, с утра Гудков поедет к начальству на доклад. Так что у нас появятся они не раньше обеда, — размышляла вслух Агаша.

— Успеем отдохнуть, а сейчас сна ни в одном глазу, — пробубнила Ирка, — значит, эта стерва Броня жива. И у Громилы небось тоже ни одной царапины…

— Да, Ир, а вот Гудкову плечо задело, может, сильно, но он и Роман самозабвенно мне врут. А Данила и вовсе теперь в больнице.

— Не накручивай, Галюша, майор сам с тобой разговаривал, значит, нет никакой опасности для его здоровья. У вас от волнения сложилось несколько искаженное восприятие произошедшего. Уж на что я, старая, не могу абсолютным слухом похвастать, но уверяю — вскрик Брониславы произошел на долю секунды раньше, чем выстрел. Она, видимо, нутром почуяла опасность, Гудков ее и оттолкнул — у него мгновенная реакция. Но Грызин промазал, думаю, по другой причине. В последнее мгновение подоспел Косыгин. Впрочем, уже скоро мы узнаем все подробности. А теперь надо отдохнуть. Я очень устала. И вам не мешало бы хорошенько выспаться.

— Да, Агаша, прилягте, — опомнилась я и проводила старушку в горницу. Укрыла ее пледом и притворила дверь.

Мы с Иркой, не сговариваясь, молча выпили по стопочке и так же молча закурили.

Забрезжил рассвет, в густой поросли начали проступать контуры замка, башенки, погруженные в темную гладь воды. Удивительно, ореол загадочности и таинственности не пропал, но исчезло, наконец, ощущение тревоги и неопределенности.

Проснулась я от бьющих лучей солнца. Уже без четверти десять. Ирина спала безмятежно, не подозревая, что уже как минимум полчаса должна трудиться на своем рабочем месте. Надо звонить Андрею и нагло врать, что прихворнула его сотрудница и к «станку» встанет не раньше завтрашнего дня. Я задернула шторы, чтобы подруга не жарилась под палящим солнцем, и тихо спустилась вниз. Агаши ни в горнице, ни во дворе не оказалось. На веранде все прибрано, никаких признаков вчерашних событий. Словно мне все приснилось, только голова была тяжелой и в то же время пустой — ни одной стоящей мысли.

Набрав номер племянника, я, на удивление складно, наврала ему про Иркино недомогание, связанное с перегревом и переутомлением, — взрослые детки ее укатали так… Пояснять не стала, лишь намекнула, что и они с Людмилой в недалеком времени испытают все эти прелести. Андрея мое банальное умозаключение привело прямо-таки в эйфорическое состояние, мол, своя ноша не тянет. Людмила, оказывается, каждый день взвешивается, чтобы узнать, как растет в утробе плод. Выслушав еще какую-то благоглупость из уст будущего отца, я пожелала им хороших привесов, здоровья и счастья в семейной жизни.

Итак, одна проблема решена. Теперь надо звонить насчет наших недорослей, когда за ними приехать к Пронину, точнее, в дом Ленки. С ней ни говорить, ни тем более встречаться не хотелось. Повезет, если она не дома, а в Москве, в своей фирме кует себе золотой запас.

Не успела я сбросить негатив, вызванный образом бывшей одноклассницы, как в моих руках ожил мобильный и раздался бодрый женский голос, назвавшийся Магомадовой.

Почувствовав замешательство после моего машинального «здрасьте», абонентка с повышенного тона перешла на крик:

— Галь, не узнаешь?! Я ваша с Иркой бывшая одноклассница — Лена Пронина, теперь Магомадова! Я в курсе всех событий! Супер, как вы там все разрулили!.. Ко мне вот-вот журналюга нагрянет! Ты не обидишься, если я дам интервью? А потом он и к вам!..

— Нет-нет, Лена, рассказывай, что хочешь, а нам не до журналистов. И, пожалуйста, скажи ему, что у нас старушка приболела, к нам нельзя.

— А, наслышана! Это Агафья Тихоновна! Отец мой да и дети о ней все уши прожужжали. Ну, хорошо, тогда я все сама журналисту Перелыгину… Обещал на первую полосу! Ну надо же!.. Значит, существует проклятье! Никого не обошло! Весь род Хванского — сплошь разбитые судьбы!!! А Бронислава какова! Так себя несла, а сама… Ха-ха, ну теперь корона-то слетела с этой гордячки. Папа говорит, ей придется долго отдыхать на нарах.

Ленка еще что-то тараторила взахлеб, очевидно, репетировала речь перед журналистом. Я едва сдерживала себя, чтобы не нагрубить. И, как могла, вежливо прервала ее восторги и злопыхательства, спросив однозначно, когда можно заехать за детьми.

— Ой, Галюнчик, они допоздна видик смотрели, теперь еще спят, собака тоже. Проснутся, всех накормим. Пусть остаются у меня до завтра, вы хоть отдохнете. А тут есть кому за ними присмотреть — я свою прислугу из Москвы притащила. Ведь по телефону мне отец все рассказал, я и приехала с утречка на целых два дня.

— Ладно, пусть дети побудут у тебя, только щенок еще маленький — не перекармливай.

— Ну, вот и хорошо, не беспокойся. А потом и ты ко мне, и я к тебе в гости…

Устав от Пронькиной трескотни и духоты, предвещавшей дневную жару, захотела немедленно искупаться. На речке все, как прежде, но на противоположный берег не тянуло. Освежившись, растерлась полотенцем и почувствовала себя уже на четыре с плюсом. И бодрым шагом направилась к дому.

Во дворе все еще было тихо. Я разогрела чайник, заварила растворимый кофе и уселась, с удовольствием попивая горячий напиток, попыхивая сигаретой.

Только я расслабилась, как раздался сигнал у ворот. «Это, наверно, Гудков, а у меня волосы дыбом, как у мокрой курицы, халатик жеваный, словно через мясорубку пропущенный, — я ведь в нем спала. И под ним ничего: снятый мокрый купальник болтается на перилах веранды — веревки-то бельевой теперь нет», — все это мухой пронеслось в голове.

Но сигнал повторился, и я, придерживая полу халатика, двинулась мелкими шажками к воротам. Открыла и обмерла. Передо мной стоял элегантный молодой человек весьма приятной наружности. Кажется, это он вместе с пожилым мужчиной привозил нам от Хванского новую видеокамеру.

— Доброе утро, Галина Павловна.

— Да… доброе.

— Простите, видимо, разбудил вас. После вчерашнего, наверно, отдыхали. Но… Олег Родионович с Танечкой уехали в Москву и очень просили вам все это доставить. Примите, пожалуйста, и не возражайте.

Молодой человек вкатил складную тележку, полную коробок. И уже у самой веранды спросил:

— Куда лучше выгрузить? Тут подарки разные…

— Я… я не знаю, но зачем и почему нам?..

— Тут всем, и для бригады Грудкина.

— Гудкова, вы хотели сказать.