Чтение онлайн

Чудовище готовилось напасть.

При этом оно издавало какие-то чирикающе-потрескивающие звуки, явно угрожающие. Гранди бы перевел, но голем невообразимо далеко.

Чудовище размахивало двумя передними лапами. Не вооруженные ни когтями, ни пальцами, они все равно выглядели устрашающе. А эти челюсти! А эти глаза!

Дор сделал ложный выпад мечом (вот так чудо — тело само ведет игру!). Паук отступил, сердито потрескивая.

— Что это чудище хочет сказать? — встревоженно спросил Дор, опасаясь, что ни волшебная сила, ни рост не помогут ему победить монстра.

А меч подумал, что спросили у него.

— Я знаю язык сражений, — ответил меч. — Чудище говорит, что сражаться с тобой не хочет, но существа ужаснее еще не встречало. Интересуется, годишься ли ты в пищу.

— Это я — ужасный? — не веря своим ушам, спросил Дор. — А оно случайно с ума не спрыгнуло?

— Не мне судить, — промолвил меч. — Я. разбираюсь только в боевых способностях. Чудище сбито с толку, но воевать оно умеет. А вот ты, как я считаю, и в самом деле косишь умом.

— Мне двенадцать лет, я пришел из будущего, или, если тебе угодно знать, с той стороны гобелена. Я появлюсь на свет через восемьсот лет...

— Что и требовалось доказать, — брякнул меч. — Явный псих.

— Эй, послушай, я держу тебя в своей руке, — прикрикнул Дор. — Я твой хозяин.

— Не спорю. Мечи всегда были лучшими слугами безумцев.

А паук не торопился атаковать. Его что-то отвлекло. Трудно было понять, куда именно он смотрит, потому что его глаза смотрели одновременно в нескольких направлениях. Не исключено, что паук просто вслушивался в разговор Дора с мечом, стараясь уловить смысл. Дор попытался все же определить предмет паучьего интереса и увидел, что к ним приближаются какие-то существа. Гоблины! Они возвращаются!

Одно о гоблинах известно наверняка — эти недомерки питают вражду к людям. Принято считать, что гоблины убрались под землю после многовековой борьбы. Их увела туда негасимая ненависть к человеческому роду. Легенды повествуют, однако, что когда-то гоблины жили в мире с людьми. Ведь они — родственники людей, пусть и отдаленные. Но что-то нарушило мир...

— Плохо дело, — пробормотал Дор. — Если я займусь чудовищем, гоблины набросятся на меня сзади. А если займусь гоблинами, на меня набросится чудовище.

— Сначала с пауком сразись, потом за гоблинов берись, — важно промолвил меч. — Умри в честном бою. Таков удел солдата.

— Я не солдат! — испуганно крикнул Дор. Он не предполагал, что этот вытканный на холсте мирок преподнесет сразу такую кучу неприятных сюрпризов. Но теперь искусственный мирок стал для него реальностью, а в реальности люди вполне реально умирают. Значит, он может погибнуть? Ставить опыт как-то не хотелось. Но может, все не так страшно. А вдруг его смерть здесь будет означать попросту досрочное возвращение домой? Заклинание оборвется. Он вернется в свое тело, то есть вновь станет двенадцатилетним мальчишкой. Мальчишкой, не справившимся с заданием. Тем все и кончится. Вполне возможный финал.

— А несколько минут назад ты был настоящим солдатом, — напомнил меч. — Плохим воином, потому что только плохие воины пасуют перед какими-то ничтожными гоблинами, но все-таки воином. Умники, к слову сказать, тоже для войны не годятся. Ум охлаждает боевой задор. Но теперь ты дрожишь от страха, ты вступаешь в спор со мной, жалким мечом. Я тебя не узнаю.

— Я умею разговаривать с неодушевленными предметами. В этом мой талант.

— Кто здесь невоодушевленный? Оскорбляешь? — зловеще сверкнул острием меч.

— Нет-нет, — заторопился исправиться Дор. Не хватает еще поссориться с собственным оружием! — Я хотел сказать, что только мне выпала особая честь — разговаривать с мечами. Прочим людям позволено разговаривать только с людьми.

— О! — воскликнул меч радостно. — Беседовать с мечами — и в самом деле большая честь. Почему же ты раньше молчал?

Не желая опять показаться безумцем, Дор не сразу нашел ответ.

— Я чувствовал, что еще недостоин, — проговорил он наконец.

— Промедление, заслуживающее уважения, — согласился меч. — А теперь прикончим чудовище.

— Не согласен. Раз он до сих пор нас не тронул, значит, попросту не хочет драться. Худой мир лучше доброй ссоры, как говорит мой отец. Следуя этому правилу, он однажды подружился с самим драконом.

— Ты, наверное, забыл, что прежде я принадлежал именно твоему папаше. Не припоминаю таких его мудростей, но хорошо помню, как он рычал: «Сегодня жри, пей, куролесь, а завтра хоть меч в брюхо». Так он пил и куролесил и охнуть не успел, как ему вспороли брюхо. Муж-ревнивец одной подружки отомстил.

Дор знал, что обыкновены грубы, поэтому веселым воспоминаниям меча о нравах папаши его тела не особо удивился. Но дружить с драконом эта образина уж никак не могла. Как же загладить такую явную несообразность?

— А про дружбу с драконом я тебе так скажу, — нашелся он наконец. — Драконами папаша любил называть отъявленных забияк, буянов. Дракон — значит, любит выпить, закусить, подраться.

— Узнаю язычок! — расхохотался меч. — Старикан умел придумывать клички. И сам драконом был хоть куда!

Надо попытаться переговорить с пауком. Дор решил рискнуть. Меч сможет перевести кое-что из слов чудовища на человеческий язык, но паучьего он явно не знает. Такой уж у меча талант — однобокий. Но переговоры, вполне возможно, состоятся, если приложить усилия.

— Я хочу сделать жест доброй воли, то есть помириться с чудовищем, — сообщил он мечу.

— Помириться с чудовищем! — загоготал меч. — Да твой папаша в могилке перевернется!

— Ты просто переведешь, что паук скажет мне.

— Я понимаю только один язык — звон мечей, а разные сюси-пуси не для меня, — ответил меч с достоинством бывалого воина. — Мирными чудовищами не интересуюсь.

— Тогда я упрячу тебя подальше. — Дор поискал ножны. Коснулся бедра, но там ничего не было. — Эй, куда тебя прячут?

Меч пробурчал что-то нечленораздельное.

— Куда прячут? — угрожающе повторил Дор.

— В ножны, кретин! — отрезал меч.

— А где ножны? Я не могу найти.

— У тебя что, дырка в голове? На спине ножны.

Дор ощупал спину левой рукой. Ножны висели на спине, протянувшись от правой ягодицы к левому плечу. Он поднял меч и попытался засунуть в ножны. Но и тут требовалась сноровка, которой у него не было. Если бы он позволил телу действовать по собственной воле, все пошло бы как по маслу, но сейчас, пряча меч в виду противника, Дор действовал наперекор всем привычкам обыкновенского тела. Меч пробормотал что-то неодобрительное.