Замок темного барона
Шрифт:
Пауль мысленно порадовался, что он офицер СС, а не советский шпион. Шеф резюмировал, сухо хлопнув ладонью по столу:
— В целях практических наиболее безопасно приобрести мощный передатчик для гражданских радиолюбителей, произведенный в нейтральной стране! — тут же, не снимая хирургических перчаток, герр Кольбах вытащил из стенного шкафа замечательный переносной передатчик, достаточно компактный, чтобы уместиться в клетчатом чемодане. Затем вооружился оточенным карандашом и, как лектор указкой, ткнул им в клеймо на приборе: — Но примите во внимание: если передатчик необходимо в дальнейшем изъять для оперативных нужд, страна-производитель имеет существенное значение! Например, этот произведен для нужд британской армии…
Шеф с присущим ему педантизмом упаковал передатчик в чемодан, стащил наконец хирургические перчатки, запихнул их в измельчитель для бумаги, протер вспотевшие ладони носовым платком — как всегда, крахмально-чистым — и деловито потребовал:
— Поедемте, осмотрим гостиничный номер этого британского щелкопера. Хочу удостовериться в правильности своих выводов, — Шеф чрезвычайно предусмотрителен в стратегических вопросах.
Герр Кольбах сделал широкий приглашающий жест ладонью — как артист у края рампы перед началом спектакля. Разделенное твердой рукой Шефа на равные порции содержимое бутылки виски «Блэк Хоре», обнаруженной во время обыска, мягко плескалось в скромных гостиничных бокалах. Алкоголь — скверная замена ужину, вздохнул Пауль, отхлебнул крепкую янтарную жидкость и поморщился:
— Жаль, что в номере мистера Пенслоу нет льда…
Шеф Кольбах еще раз обвел помещение цепким взглядом и уточнил:
— Вы не находите, дружище, что в этой комнате еще кое-чего нет?
Пауль поскорее отставил стакан и с готовностью затараторил:
— Отсутствует огнестрельное оружие! Герр Пенслоу заявил на таможне находящийся в его законном владении револьвер системы «Кольт» и получил разрешение на ввоз. В момент задержания револьвера при нем обнаружено не было! Куда же он мог подеваться?
— Отличная работа, вы наблюдательный человек и ответственный офицер, Пауль! Хотя я говорил о пишущей машинке, карандашах, блокнотах, фотоаппарате и прочей атрибутике, необходимой журналисту. Согласитесь, кропать статейки при помощи одного только револьвера, даже такой достойной уважения системы, как «Кольт», довольно странно! — Шеф поставил опустевший бокал на столик, присел на кровать, выудил из обнаруженной здесь же, в номере, желтой пачки с изображением верблюда сигарету и с явным удовольствием закурил: — Сегодня мы утрем нос некоторым умникам из Берлина! А кому-то, может статься, и расшибем… Поедемте, побеседуем с этим горе-писакой в соответствии с китайской мудростью: извлечь нечто из ничего16, и порадуем Рейхсфюрера! Хайль Гитлер!
— Зиг хайль! — с воодушевлением откликнулся Пауль и с горячим служебным рвением распахнул дверь перед стремительным Шефом. Он целиком разделял оптимизм начальника.
Пауль никогда не был интеллектуалом. Его собственные аналитические способности весьма скромны. Да они и не требуются, когда речь идет об очевидных фактах!
Даже самому мелкому из унтершарфюреров СС известно, что Тень Фюрера — это партайгеноссе Рудольф Рихард Вернер Гесс.
А что происходит с тенью, когда убирают сам предмет? Тень тоже исчезает!
Хвала древним арийским богам, Фюрер здоров, силен духом, преисполнен мужества и достаточно мудр, чтобы руководить нацией еще многие десятилетия, и нуждается для этого в услугах толкового секретаря, каковым для него еще с далеких двадцатых годов остается обергруппенфюрер Гесс! Только этим и можно объяснить то, что Рейхсканцлер доверил герру Гессу стратегически важный участок партийного строительства и даже иногда называет его своим возможным преемником…
Разумеется, вопрос о том, кто станет единственным преемником Рейхсканцлера в туманном будущем, относится к категории философских абстракций, но все же многие высокие армейские чины и офицеры поскромнее, которых приходилось знавать Паулю, придерживаются мнения, что многолетний глава СС Рейхсфюрер Генрих Гиммлер выглядел бы в этом качестве куда как более солидно, чем герр Гесс — известный нытик и англофил. Последнее обстоятельство делало Гесса весьма уязвимым.
Всякий, даже небольшой, камушек, брошенный в сторону Соединенного Королевства, болезненным рикошетом бил по обергруппенфюреру Гессу и в то же время укреплял базальтовый постамент с убедительной фигурой Рейхсфюрера Гиммлера на вершине…
Именно поэтому Пауль был уверен: обнаруженный в канун международного фестиваля английский передатчик позволит команде Рейхсфюрера заработать дополнительные очки в жестокой битве за благорасположение самого Рейхсканцлера, а значит, принесет шефу Кольбаху и ему самому искреннюю признательность руководства!
10. Исключения из правил
Карл Кольбах деловито разбирал документы, накопившиеся за день на столе, и строго наставлял молодых коллег:
— Служители правопорядка должны воздерживаться от безосновательных формулировок! Допрос — элемент оперативно-разыскных мероприятий. Таковые пока не проводятся. Следует озаглавить документ «Протокол предварительного опроса с целью установления личности».
Гауптштурмфюрер Норман бойко застрекотал на пишущей машинке, а сам герр Кольбах задымил еще одной сигаретой — пятой за день! Шеф так беспощаден к врагам Рейха, что в пылу борьбы забывает и о собственном здоровье, и о должностных инструкциях, с недавних пор запрещающих офицерам СС курение в служебное время!
Пауль тихонько вышел и лично приготовил кофе с молоком в надежде умилостивить язву Шефа.
— Фамилия, имя, адрес проживания, национальность… — скороговоркой зачитывал стандартный вопросник Герман.
Кольбах жестом остановил ретивого офицера и обратился к журналисту:
— Герр Пенслоу, вы понимаете по-немецки?
— Да! — кивнул мистер Авторучка.
— Вы понимаете немецкий язык достаточно хорошо, чтобы отвечать на вопросы?
— Да, я понимать по-немецкий достаточно хорошо. Я изучать немецкий, — медленно и старательно, как на занятии по иностранному языку, отвечал журналист.
— Занесите в протокол, — кивнул Шеф, — «Задержанный добровольно отказался от услуг переводчика» и продолжайте, только помедленнее.
— Фамилия, имя, адрес… — снова зачастил Герман.
— Пенслоу. Я имею имя Ирвин. Я имею журналист. Я имею английский журналист, — кивая в такт словам, отвечал Пенслоу.
«У него отвратительный немецкий! Может, сестра просто ошиблась, приняв невнятное бормотание герра Журналиста за предложение руки и сердца?» — с надеждой подумал Пауль.
— Уточните, — прервал англичанина Шеф, — что значит «имею журналиста»? Означает ли это, что вы связали и силой удерживаете английского журналиста против его воли?
— Нет, нет. Нет! — отрицательно замотал рыжей башкой Пенслоу. — Я имею журналист. Я!
— Побей меня град, если я понимаю хоть тридцать процентов из того, что говорит задержанный. Как можно Так уродовать немецкий язык! Язык классической философии и литературы! Язык Канта, Гегеля,
Гейне, Шиллера и Гете!17 — Шеф был настолько раздражен, что принялся ходить по кабинету, снял китель, повесил его на тремпель, тщательно расправил и убрал в шкаф. Шеф чрезвычайно опрятен. Потом расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке: — Язык Ницше и Вагнера! Язык Фюрера, в конце концов!