Чтение онлайн

— Боюсь, этого недостаточно! Лучше я вкачу твоим родителям такой штраф за ненадлежащий надзор, что им дешевле выйдет отдать тебя в военную школу! — Пауль наконец отпустил свою жертву, и юный Шпеер дематериализовался, как бесплотный дух.

— Теперь ты, негодяйка! Кто тебе разрешил болтаться в Замке, еще и с этим кретином Шпеером? Будешь сидеть под замком — в угольном подвале — до самого маминого приезда!

— А я убегу! Поступлю в летную школу и буду офицером — как эта фройлян!

— Фройлян еще курсант, а не офицер! И вообще, сбежать из нашего подвала невозможно! — Пауль ощутимо шлепнул сестричку, запихнул ее вместе с собакой в мотоциклетную коляску и принялся собирать на полу ангара трофеи, приговаривая: — Ах, фройлян Кротова, какое это счастье — быть круглым сиротой! По крайней мере, у вас нету кретинок-сестер!

Железный Курсант грустно кивнула и расплакалась.

— Итак, подведем итоги, — Шеф Кольбах отложил лупу и отбил победную дробь по крышке стола: — Испанские золотые дублоны периода Конкисты! Я не считаю себя опытным нумизматом, но это очевидно даже дилетанту. Необработанные изумруды — четыре штуки. Топографическая карта местности, еще несколько летных карт и атлас Венесуэлы. Это очень напоминает романтическую легенду, но похоже, что ваш отец оказался успешным авантюристом и нашел в Венесуэле старинный клад, а затем с прибылью вложил средства в нефтяные прииски… Более современные находки тоже весьма значительны — в разных смыслах этого слова. Например, пистолет «Штейер» образца 1910 года, калибр девять миллиметров. Добротная, надежная вещь — теперь таких не выпускают! Полностью заряжен, имеется запасная обойма. Пистолет барона Отто. Надо полагать, любимый — раз он не расставался с ним несколько лет! Еще один существенный удар по истории о ревнивой Уте, застрелившей любвеобильного супруга из его же собственного пистолета! И наконец, главный приз! Завещание барона Отто фон Клей-ста! Отличная работа, дружище. Как вам это удалось?

Пауль покраснел от удовольствия и презентовал заблаговременно подготовленный монолог, призванный скрыть обстоятельства и случайный характер находки:

— Я просто поставил себя на место барона Отто: все вокруг только и твердят, как сильно я похож на отца, значит, и логика у нас одинаковая! Если бы мне надо было сохранить ценные документы, куда бы я их отнес? Ну, конечно, в гараж. Если бы у меня был автомобиль — я бы хранил их непосредственно в автомобиле. Но поскольку у моего отца имелся самолет, совершенно естественно, что он хранил документы там! В кабину самолета никто не проникал много лет. Швы на чехлах прогнили, а обшивка разрушилась — я без труда извлек все это… Что мне теперь делать, герр Кольбах?

Шеф посмотрел конверт на просвет и поддел отполированным ногтем краешек сургучной печати:

— Пауль, вас не посещала мысль узнать подробнее о последней воле своего родителя?

— Посещала, — честно сознался Пауль, — но там ведь написано: «Вскрыть в присутствии нотариуса». Полагаете, уже пора посылать за герром Лис' том — нашим городским нотариусом?

— Ни в коей мере! Это настоящая бомба замедленного действия! Завещание было написано еще до вашего рождения — нет уверенности, что в нем учтены ваши интересы! А по закону — ведь вы законный сын барона Отто — вам принадлежит треть его имущества! Вам необходимо точно знать, что там, прежде чем обнародовать этот документ!

— Но если я его вскрою, меня обвинят в подделке содержания или же признают документ утратившим силу! — испугался Пауль.

— Надо вскрыть его незаметно! Я знаю дивный способ! Пойдемте на кухню, дружище!

Надо заметить, что Пауль, во избежание преждевременной огласки, пригласил шефа Кольбаха взглянуть на находки к себе домой.

Чайник закипал на плите. Тонкая струя пара с посвистыванием вырывалась из носика, легко касалась сургучной печати — способ герра Кольбаха был прост и эффективен, как все гениальное. Печать отклеилась сама собой, и конверт открылся без малейших повреждений!

Сквозь длинные, переполненные юридическими экивоками и отжившими грамматическими формами предложения проступало истинное содержание документа.

Итак, барон Отто Йоган фон Клейст завещал свое недвижимое имущество, находящееся в Германии, а также за ее пределами, в том числе шахту по добыче изумрудов в Венесуэле, нефтеносные участки там же, четыре установленные на них вышки и принадлежащее ему предприятие по первичной переработке нефти, ценные бумаги, денежные средства, и далее по списку из двадцати одной позиции…

…Все это барон Отто в «добром здравии, здравом уме и твердой памяти, в присутствии уполномоченного нотариуса и двух свидетелей» просил в случае его смерти разделить на три равные доли. Одна для его сына от первого брака — Зигфрида фон Клейста. Другая доля — для второй жены Марты, вдовы Ратт, урожденной фон Валенштайн, и третья — для будущего ребенка барона Отто от супруги Марты Ратт-фон-Клейст, независимо от пола.

Опекуном над указанным в завещании имуществом до совершеннолетия детей назначался отец Марты фон Клейст, урожденной фон Валенштайн, — полковник Клаус Альберт фон Валенштайн, князь Шенбрау.

Вот так! Родителей не выбирают, хихикнул Пауль. Тем более не выбирают дедулю!

Герру Клаусу вменялось рачительно хранить вышеуказанное имущество и передать его детям в день совершеннолетия. Барон Отто просил своего почтенного душеприказчика Клауса фон Валенштайна дать обоим отпрыскам достойное образование и также предостеречь их от ошибок молодости, свойственных самому барону.

О каких ошибках шла речь, можно было понять по следующему положению завещания:

…В случае если завещание барона Отто фон Клейста будет оглашено после достижения детьми двадцати одного года, вся собственность должна достаться тому из них, кто еще не вступил в брак на момент оглашения завещания. В случае если в момент оглашения завещания оба ребенка окажутся состоящими в браке, сохраняют силу основные положения завещания.

— Итак, любезный барон Пауль Отто фон Клейст, — улыбнулся Шеф, подогревая сургучную печать на пламени зажигалки и возвращая конверту первоначальный вид. — Я вас поздравляю — теперь вы весьма состоятельный молодой человек!

— Куплю себе БМВ! Спортивную модель! — возопил Пауль в радостном предвкушении.

— И наймете группенфюрера в качестве шофера, — с привычной иронией ухмыльнулся Шеф. — Нефть существенно подорожала с 1917 года, так что вы вполне кредитоспособны оплатить такую маленькую прихоть. Единственное, что меня беспокоит, — завещание лишь косвенно подтверждает ваши права собственности на Замок. Я все же хочу увидеть оригинал той клятой дарственной как можно скорее…

— Полагаете, Карл, мне не следует заявлять о завещании, пока не обнаружится дарственная? — Пауль был слегка разочарован возможной проволочкой.

— Полагаю, дружище, вам лично вообще не стоит о нем заявлять. Вы рискуете быть обвиненным в подделке вашими многочисленными недоброжелателями, а то и подвергнуть угрозе свою жизнь… А она вам, рискну предположить, еще может здорово пригодиться… Нет! Этот документ должно обнаружить — по возможности случайно — и обнародовать нейтральное, но достаточно авторитетное лицо…

— Епископ Павел? — предложил пригорюнившийся Пауль. Епископ действительно казался одним из немногих лиц, способных отнестись к завещанию нейтрально и доброжелательно.

— Вполне резонно. Сойдет даже папский нунций, а на крайний случай — наш давний знакомец, пастор Грегор. Поторопимся, дружище! Пришло время задать ирландскому патеру пару вопросов насчет клетчатого чемодана! Заодно взглянем на руины ризницы и прикинем, куда можно быстро засунуть конверт, чтобы его обнаружили естественным образом: оставить завещание без присмотра даже на пять секунд в нынешних обстоятельствах — слишком рискованный шаг!