Чтение онлайн

— Напротив, mon ami, еще как прибавилось.

— Вы шутите, что именно?

— Велосипед. В истории с доктором меня смущал один важный момент — его автомобиль. Такую большую машину нельзя спрятать в редких кустарниках вдоль дороги. Ее даже нельзя убрать с шоссе, а оставлять там, рассчитывая, что в это время дня по шоссе никто не ходит и не ездит слишком рискованно. Окажись кто-нибудь поблизости, и у полиции возникли бы самые серьезные основания подозревать доктора в убийстве. И в то же время, преодолеть дистанцию в пять сотен ярдов и быстро потом вернуться домой как раз удобней всего на велосипеде. И здесь же ответ на вопрос, как незаметнее всего в сумерках добраться до Престона. Часто вы обращаете внимание, Дастингс, на проехавшего мимо велосипедиста?

— Но Ева не видела никакого велосипеда?

— И не должна была. Доктор оставил его неподалеку. У дерева или соседнего забора. Он ведь меньше всего хотел, чтобы кто-то обратил внимание на вечерний визит к этой его странной знакомой… а в каком-то смысле и сообщницы.

— Но мотивы, Пэро, мотивы! Зачем доктору убивать Стива Харди?!

— Совершенно ни к чему, согласен с вами. Зато гибель Джеральда Холборна делала его дочь невестой очень богатого и знатного молодого человека.

— К вам гость, — сообщила миссис Роббинс вскоре после того, как мы, вернувшись домой, сели пить чай, — это мистер Уиттон.

На улице сгустились сумерки и в комнате над нашими головами уже горела яркая лампа под старомодным абажуром.

Мэтью был одет в темно-серую рубашку с коротким рукавом и черные брюки, что несло в себе оттенок траура. Но вид у него был более естественный и живой, чем тот, на похоронах — торжественный и бесстрастный.

Мы еще раз выразили ему свое сочувствие и пригласили к чаю, на что он, как мне показалось, согласился с большим удовольствием. Наверное, долгие проведенные после похорон часы в замке, где жизнь так резко изменилась и оставила его одного, лишив не только близкого круга людей, но и связанных с ними забот, наверное, эти прошедшие десять часов, сделавшие его ненужно свободным, стали тягостными и он поспешил к людям, и сейчас с радостью принимал из рук миссис Роббинс чашку с чаем.

Понимая это не хуже меня, Пэро с присущей ему обходительностью быстро сумел организовать интересную отвлекающую беседу. Поговорили о Европе и мировой политике, военном флоте Великобритании, и не менее преуспевающих в этом американцах, вообще об американцах и, как-то само собой, о докторе Бакли.

— Здорово здесь он у нас разворачивается, — с уважением сказал Уиттон, — хотя, так и не понимаю, зачем американцу Англия. Разве на родине работы мало? Я бы нигде на чужбине жить не смог.

— А сам доктор объясняет свое пристрастие к этим местам? — как бы между прочим полюбопытствовал мой друг.

— Однажды я так его и спросил. — Мэтью провел рукой по своим плотным коротко стриженым волосам. — Он ответил, что мы, англичане, слишком предпочитаем всему благополучный статус-кво. А американцы любят риск и большие задачи. Самые большие, пусть даже маловероятные. Он так и сказал. Поэтому просто хорошей жизни в Южной Америке ему, дескать, было мало. И он решил выбрать растущий город в ленивой Европе, где сильный человек может очень высоко подняться. Саутпорт показался ему наиболее привлекательным. Размечтавшись, доктор говорил, что хочет со временем открыть здесь большой частный госпиталь, набрать хороший штат, внедрить свою систему скорой помощи, и вообще охватить обслуживанием не только город, но и всю округу. Но, представляете, сколько денег для этого надо? По-моему, ему все-таки столько никогда не заработать.

Что-то удивило меня в этом объяснении, и через несколько секунд я понял что: слова посетившей позавчера нас Беты. Слова о том, что ей с самого детства говорили о будущем переезде в Англию.

— Я, к сожалению, так до сих пор и не успел толком познакомиться с доктором, но дочь его производит крайне приятное впечатление. И мне показалось, что она умная и решительная девушка.

— Не могу вам ничего сказать, капитан, на счет этих качеств, но то, что она красива — бесспорно. И бедный Стив, мне кажется, в последнее время только о ней и думал.

— Она отвечала ему взаимностью?

— Э… не решусь ничего утверждать. Во всяком случае, последние два-три месяца они встречались почти ежедневно. И проводили много времени вместе.

Мэтью с удовольствием принял еще чашку чая и тут же хлопнул себя ладонью по лбу.

— О, джентльмены! В вашей прекрасной компании я совсем забыл, с чем сюда шел.

Он осторожно извлек из большого нагрудного карман вчетверо сложенный листок бумаги и протянул его Пэро.

— Вот. Вы просили письмо покойного Майкла, которое Стив привез Джону. Я его нашел.

Гость стал помешивать ложечкой чай, а Пэро развернул листок и сдвинул его в мою сторону, чтобы я тоже мог видеть текст.

Крупным красивым почерком было написано всего несколько строк.

Позволив мне прочитать, Пэро не стал спешить отдавать письмо.

Он почему-то долго вглядывался в эти короткие отчаянные строки, потом осмотрел листок с обратной стороны и задал неожиданный вопрос:

— Скажите, мистер Уиттон, а в чем находилось письмо? Наверное, был и какой-то конверт?

Воцарилась тишина. Мэтью сдвинул брови и посмотрел на абажур. Потом почесал переносицу.

— Конверт, конверт… Позвольте! А и не было никакого конверта! Сейчас я ясно вспомнил — Стив вынул этот свернутый вчетверо листок из книги. Какая-то книга на испанском языке, и там между страниц он держал письмо.

— Несколько странный способ, вы не находите?

— Тогда я не обратил на это внимание. Сам приезд Стива был таким странным и неожиданным событием…

Гость не закончил фразу, да этого и не требовалось.

Пэро еще некоторое время подержал бумагу в руках.

— Я бы очень был вам обязан, мистер Уиттон, — произнес он после длинной паузы, — если б вы позволили взять мне это письмо на некоторое время. Я верну его очень скоро, и в полной сохранности.

— Конечно, мсье. — Мэтью согласно кивнул головой и посмотрел на уже пустую чашку. — Ну, я пойду, — вздохнув произнес он. — Очень было у вас приятно.

— А знаете что, Дастингс, давайте проводим нашего гостя до замка, а заодно и примем вечерние морские ванны. Это очень полезно перед сном.

Мэтью обрадовался возможности еще побыть в нашем обществе, и вскоре мы втроем отправились вышли из дома.

Вечер был очень теплым и абсолютно безветренным. В траве что есть силы стрекотала насекомая братия и кучка мотыльков вертелась у высокого электрического фонаря перед калиткой Роббинсов.

Уиттон тоже соблазнился нашей идеей и, забежав в замок за купальными принадлежностями, присоединился к нам на берегу.