Чтение онлайн

— М-мм, как вкусно!

Еще один поджаристый гренок отправился туда же, и что-то вроде досады стало расти у меня внутри.

— Отчего вы молчите, Дастингс? У нас совсем немного времени.

Я повернул голову и увидел его глаза. Уже совсем другие — умные и очень жесткие.

На протяжении всего моего рассказа Пэро молчал.

Стараясь быть последовательным и ничего не упустить, я не следил за его реакциями, а когда, закончив, взглянул на него, выражение лица моего друга было сосредоточенным и непроницаемым. Но с той известной любителям спорта особенностью, которая бывает в лице боксера на ринге, когда тренер и секунданты еще рядом, но он сам уже стоит по другую сторону канатов в мгновенном ожидании рокового гонга.

Я вдруг почувствовал, что сдерживаю дыхание и опасаюсь пошевелиться. И воздух застыл вместе со мной.

Это, однако, продлилось недолго. Пэро медленно встал и, не глядя на меня, торжественно произнес:

— Вы оказали неоценимую услугу правосудию, капитан Дастингс. Нам предстояло мучительно искать преступника. Теперь, мы держим его в руках. — Он так же медленно и торжественно направился к крыльцу и, не поворачивая головы, произнес: — Мы направляемся в замок через сорок минут. Наденем строгие костюмы.

— Вас понял! — ответил я, заметив вдруг, что стою по стойке «смирно» с вытянутыми по швам руками.

Еще издали мы увидели две полицейские машины у крыльца, нескольких полицейских рядом и ожидающего нас лейтенанта Кагерли. Было без трех минут семь.

— Дополнительный обыск в комнатах Джеральда ничего не дал, — сообщил лейтенант, пожимая нам руки. — Мы не нашли этого самого стаканчика для приема лекарств. Ни чего-либо еще полезного для следствия. Все люди уже на месте, — добавил он. — Я собрал их в библиотеке.

Народ расположился неровной линией в креслах спиной к книжным полкам. Напротив входной двери в ближнем углу у пустого в это теплое время камина сидел Мэтью Уиттон, далее, сбоку от него, Бета, рядом доктор, затем Джеральд Холборн. И с другого края Каспер. На нем, вместо привычного для меня сюртука слуги с узкой бабочкой под высоким воротничком у шеи, была простая одежда городского жителя из рабочих кварталов — светлая рубаха с широким воротом и закатанными рукавами и светлые недорогие парусиновые брюки, в которых ходила добрая половина мужчин Саутпорта. Эта, если так можно выразиться, гражданская одежда делала его лет на пять моложе. Он стоял позади одного из кресел, в которых разместилась остальная публика, положив руку на его высокую спинку.

Когда мы вошли, оказавшись напротив собравшихся, лейтенант отпустил стоявшего рядом с дверью полицейского и жестом указал Касперу на кресло, предлагая ему, как и всем прочим, сесть. Но тот в ответ, не меняя позы, лишь отрицательно мотнул головой, и похожая на иронию усмешка промелькнула в его лице. Наверное, это была ирония на предложение стать равным в этом доме. Равным — среди всех прочих подозреваемых.

— Я думаю, что все здесь присутствующие хорошо понимают цель нашего полицейского мероприятия — Начал Кагерли сухим и официальным тоном. — Было бы несерьезно что-то смягчать или приукрашивать — двое из присутствующих прибыли сюда под стражей. Трое других являются непосредственными свидетелями происшедших в этом замке преступлений и не могут не понимать, что полиция рассматривает их не только в этом качестве, но и в качестве потенциальных подозреваемых. Пока это все, что я хотел вам сказать как руководитель местной полиции. — Он хмуро посмотрел на линию кресел у противоположной стены. — Расследование вместе с нами ведет известный вам всем детектив мсье Пэро. Я передаю ему слово. Прошу вас, мсье.

Лейтенант отодвинул от стоящего посередине комнаты длинного стола два стула, приглашая нас обоих садиться.

Таким образом, мы расположились друг против друга, как два враждующих лагеря. Пэро остался стоять недалеко от входа, где-то за моим левым плечом. Пока что он, дожидаясь слова, разглядывал кончики своих блестящих штиблет, выступавших из-под наутюженных с острыми стрелками брюк.

Теперь Пэро поднял голову и любезно оглядел присутствующих.

— Я должен заранее извиниться за те вопросы, которые буду вам задавать, — начал он, — но думаю, вы отнесетесь к ним с пониманием, поскольку, как уже отметил лейтенант, мы, увы, собрались здесь сегодня не на вечеринку. Однако начну я не с вопросов, а с весьма неожиданного сообщения. Возможно, некоторые из вас обратили внимание на появившиеся позавчера в газетах объявления Скотланд-Ярда. Там говорилось, что полиция ищет людей, знавших убитого Стива Харди. Такие люди нашлись. По фотографии его опознала жительница Шеффилда и дала точное описание примет. Настоящее имя Стива Харди — Энди Конерс. С момента своего рождения и до восемнадцати лет он прожил безвыездно в Шеффилде и лишь два года назад исчез из города неизвестно куда. Точнее, теперь известно — в Буэнос-Айрес.

Я всячески старался не упустить из виду лица собравшихся.

Эффект от сказанного проявился не сразу. Потребовалось несколько секунд, чтобы слова Пэро дошли до каждого.

Первой отреагировала Бета:

— Вы хотите сказать, — прозвучал ее громкий и неожиданно спокойный для такой ситуации голос, — что Стив был подставной фигурой?

Мэтью Уиттон, внимательно до этого слушавший моего друга, слегка наклонился в кресле в его сторону в ожидании ответа. По-видимому, чувство недоумения слишком овладело его сознанием.

Каспер распрямился во весь свой высокий рост, потрогал рукой будто мешающий ему ворот расстегнутой рубахи и, сморщив лоб, повел головой из стороны в сторону. Доктор остался совершенно спокоен и не изменил ни положения в кресле, ни устремленного мимо Пэро равнодушного взгляда. Джеральд Холборн, чуть опустил голову, и мне показалось, что он сейчас сосредоточенно обдумывает сказанное.

— Вы совершенно правы, мадемуазель, — выждав немного, ответил мой друг. — Именно это я и имел в виду. История Энди Конерса о его якобы принадлежности к семейству Холборнов выдумана от начала и до конца. И надо сказать, очень неплохо выдумана.

— Однако позвольте, мсье, — Мэтью еще больше подался из кресла вперед и вытянул к Пэро руку, — у него же было письмо от Майкла. Оно поддельное?

— Оно настоящее, мистер Уиттон.

— Ничего не понимаю… — Мэтью повернул голову к другим с явным желанием узнать — один ли он испытывает это чувство.

— К сожалению, в случившихся в этом замке событиях слишком много непонятного, господа. И надо временно с этим смириться. Разумеется, только временно.

Пэро сделал несколько быстрых шагов к камину и обратно.

— Смерть сэра Джона необычно совпала с убийством Стива Харди. Что это было: случайный сердечный приступ или убийство? — Он посмотрел на публику, как будто действительно ожидал получить оттуда немедленный ответ. Никто, конечно, не попытался этого сделать. Подождав, мой друг развел руками с видом человека, которому приходится отвечать самому.

— Небольшое количество кофеина, а сэру Джону требовалось совсем немного, обнаружить в крови невозможно. Тем более через сутки, после того как известный вам инспектор Джап при обыске нашел пузырек с этим веществом у мистера Джеральда Холборна. Так что же: больному подлили кофеин или сердечный приступ случился сам по себе, а кто-то потом решил воспользоваться такой ситуацией, чтобы бросить тень на Джеральда Холборна? Я уверен, что нельзя без ответа на этот вопрос разобраться и с убийством Стива Харди. И еще одна непонятная история. Она случилась двадцать с лишним лет назад, но постоянно напоминает о себе. Здесь, в этой самой комнате, был убит старый лорд Чарльз. Напомню вам обстоятельства, а если буду в чем-то неточен, прошу вас, мистер Уиттон, и вас, Каспер, меня поправить.

Пэро сделал приглашающий знак головой каждому из них.

— Итак, двадцать два года назад стояло такое же, как и сейчас, жаркое лето. Было четыре часа дня. Покойный ныне сэр Джон вышел тогда посидеть с книгой в тени на площадке, что слева от замка. Вы, Каспер, принялись в это время за какую-то работу в кладовке. Она сообщается с кухней, а следовательно, и с остальными помещениями замка. Дверь наружу была открыта, и вы могли переговариваться с сэром Джоном. Я ничего не путаю?

— Все так и было, сэр, — утвердительно кивнул слуга. — Я набивал там новые полки и переставлял кое-что. Провозился довольно долго, до половины шестого, когда должен был отнести молоко сэру Чарльзу.