Чтение онлайн

И вдруг, откуда ни возьмись, «явление Сулимы»! Может быть, за этой выходкой маячит тень Юсупова? Таким неординарным способом князь пытается заманить модного и талантливого архитектора на реализацию собственного проекта?

Недолго думая, Краснов обратился за помощью к своему августейшему куратору и близкому по духу человеку, великому князю Петру Николаевичу. Но тот, зная князя Юсупова, дал ему самую высокую оценку, сообщив, что Феликс Феликсович ни на что подобное не способен. Но сказал он и другое – великий князь очень богатый и влиятельный человек. Он-то может помочь освободить мать Сулимы, если её вина незначительная, из полиции. Так что одно сходилось к другому…

Вскоре от великого князя поступило загадочное предложение. И касалось оно личности Шариде. Он полагал, что если факт ясновидения этой женщины подтвердится, то далеко от себя князю Юсупову её отпускать не следует. Впрочем, Краснову было ясно, от кого именно исходило подобное соображение. Жена великого князя Милица была известна в России своим неиссякаемым энтузиазмом общения с потусторонним миром. И люди, подобные Шариде, её всегда привлекали. Бесспорно, великий князь поделился с Милицей информацией о крымской ведунье. И пожелание Юсупову – не отпускать её от себя – уже принадлежало его жене.

Краснову теперь принимать решение, касающееся заказа князя Юсупова, было проще. Но как сам князь воспримет предсказания Шариде, не оттолкнут ли они его, человека здравомыслящего и «правильного», от какой-то там суфии?

Проще всего – проверить её слова на деле. И вскоре в Коккозах, на только что приобретённой князем Юсупове земле, закипела работа. Архитектор Краснов по ряду причин не мог ежедневно контролировать проходку шурфов. А вот доверенные князю люди, среди них – Н. Ф. Греков, который затем станет управляющим этого имения, и генерал Бернов, доверенный друг Феликса Феликсовича-старшего, не отходили от рабочих ни на шаг.

Первый же шурф дал положительный результат. В обнаруженной нише находился кувшин из очень старого материала, напоминающего тонкую керамику. Но при попытке осторожно её оцарапать гвоздём обнаружился металлический блеск. Внутри кувшина были спрятаны серебряные диски небольшого диаметра, которые вначале присутствующие приняли за монеты. Лишь позже выяснилось, что это нечто совершенно иное. Создавалось такое впечатление, что от металлических кругляшек исходит какая-то энергия или сила.

Да и сам кувшин не был обычным. Изготовленный из неизвестного материала, он каким-то невероятным образом насыщал серебром воду. Причём происходило это именно тогда, когда кувшин был заполнен лишь наполовину водой, взятой из реки Коккозки. Откровенно говоря, никто из специалистов и учёных, к которым впоследствии обращался князь Юсупов, объяснить данное явление не мог.

Если в самой воде большое количество серебра, тогда почему подобный эффект не возникает в любом другом сосуде? Выходит, всё дело в материале, из которого изготовлен кувшин. Но он не был серебряным! Всё-таки умели в старину делать необыкновенные, почти волшебные вещи!

Греков дал команду копать колодец дальше. Но вскоре рабочие наткнулись на две горизонтальные, хорошо обработанные каменные плиты. Под ними явно что-то находилось. Вскрывать их самостоятельно никто из землекопов не решился. У каждого возникла какая-то боязнь, временами переходящая в откровенный страх. Пришлось вызывать архитектора Краснова. Николай Петрович, как человек сведущий в подобных делах и уже сталкивавшийся с подобными эффектами прежде, тут же предположил, что каменные плиты являются не чем иным, как верхней крышкой древнего захоронения. К тому времени подобные усыпальницы в Крыму находили, называя их «каменными ящиками».

По прекрасной сохранности этих плит не трудно было предположить, что усыпальница не разграблена. Но вскрывать её Краснов по какой-то причине не разрешил. Вместо этого он предложил Грекову очистить землю вокруг самого колодца. Что вскоре было исполнено.

Именно после этого по кругу, в центре которого находился вскрытый рабочими круг, обнаружились камни-валуны, а рядом незамеченный прежде каменный столб. Очевидно, он стоял в самом центре, но затем рухнул набок. У Краснова, который наверняка консультировался со специалистами, теперь не возникало сомнения, что ими вскрыто древнее святилище. В центре его находился столп-доминанта, возможно, служивший алтарём. Под ним – кувшин с серебряными дисками. А ещё ниже – усыпальница, в которой покоилась какая-то, судя по всему, выдающаяся личность.

Вот так находка!

Можно было сколь угодно долго рассуждать по поводу древности данного святилища и его исторической ценности. Но главное другое. Шариде оказалась права! На практике была доказана её способность проникновения мыслью вглубь времени и пространства.

После того как сам князь побывал на месте обнаружения святилища и подержал в руках странные серебряные диски, было принято решение о спасении необыкновенной женщины из неволи. Хотя в тот момент ни сам Юсупов, ни архитектор Краснов не представляли в полной мере значимости того, что они совершают. Речь ведь шла не только об освобождении Шариде, о самом проекте по строительству здесь охотничьего домика, но и о чем-то потрясающем, грандиозном, не поддающемся пониманию…

Внимательный Юсупов выхватил своим взглядом какой-то знак, выцарапанный на извлечённом из недр земли кувшине. Вначале его приняли за обычный дефект, но, тщательно промыв водой, убедились – всё-таки это знак. И довольно «говорящий»: две дуги, образующие овал, а в центре – круг с точкой. Данный знак очень напоминал стилизованное изображение глаза. Кроме того, круг с точкой очень напоминал само древнее святилище в виде камней-валунов, положенных по кругу, и точки – центрального каменного столба. По всему выходило, что этот каменный столб играл роль зрачка в глазе-святилище. И являлся центральным местом не только данной духовной реликвии, но и, возможно, всей местности.

Вскоре под высокое поручительство князя Юсупова, а также при содействии великого князя Петра Николаевича суфийка турецкого происхождения Шариде была освобождена из полицейского участка и препровождена в монастырь Текие Дервишей Менвляна. Но полицейский вердикт был строг – согласно предписанию ей запрещалось вести образ жизни, который можно назвать бродяжничеством. Единственное место, где Шариде могла чувствовать себя свободной, – это суфийский центр в Евпатории, из-за стен которого ей было запрещено выходить.

Но был и другой выход из положения – переехать Шариде в Коккозы на территорию будущей усадьбы князя Юсупова. И хотя здесь на неё тоже накладывались суровые ограничения, тем не менее свободы было гораздо больше. Шариде выбрала второй вариант, оказавшись под защитой князя Юсупова. Тем самым невольно выполнив пожелание, исходившее от великой княгини Милицы.

Напоследок, уже прощаясь с монастырём, бывшим для неё надёжным укрытием, Шариде закружилась в своём знаменитом танце дервиша с белыми лентами. Все, кто видел Шариде в этот день, не могли не обратить внимание на необычность в её поведении. Как будто свершилось или свершается то, ради чего суфийка прибыла в Крым, как будто ей было явлено нечто чрезвычайно важное. И эта чувственная волна, охватившая Шариде, заполнила всё пространство зала Текие, проникая в каждую келью, во все видимые и невидимые глазу высоты монастырского бытия.

Затем, в виде исключения, в мечети Шукурла-эфенди состоялась служба, на которой почитались выдающиеся женщины-суфийки, подвигом своей жизни причисленные к лику святых. Наверное, таким образом отдавалась дань уважения и той из сёстер, которой по воле Аллаха предстояло покинуть стены гостеприимного монастыря. И, как чувствовали многие, – навсегда.

Закрытая дорожная карета, запряжённая тройкой быстрых лошадей, как на крыльях перенесла Шариде из Евпатории в далёкое горное село Коккозы. И лишь выйдя и осмотревшись, женщина-ведунья наконец-то познакомилась с местностью, благодаря тайнам которой она была вызволена из заточения. Такой вот поворот судьбы.