Чтение онлайн

Шариде обратила внимание на одну необычную женщину, которую видела лишь однажды, да и то мельком. Это была великая княгиня Милица Николаевна, жена великого князя Петра Николаевича. Этот человек вместе с архитектором Красновым построил дворец Дюльбер в восточном, если не сказать египетском стиле. Милица страстно желала привлечь «знак Египта» в Крым. И возможно, через Дюльбер и своего мужа ей это удалось?

Великая княгиня, черногорка по происхождению, была личностью незаурядной, хотя и противоречивой. Наверное, ей многое было дано и открыто то, что не видели и не понимали другие люди. Одно лишь ясно – такие люди даются в какой-то судьбоносный период истории. Они сами это чувствуют, хотя, возможно, точно и не знают о своём истинном предназначении.

По странному желанию судьбы великая княгиня, желавшая прожить остаток жизни в Дюльбере, эмигрировала за границу и свои последние дни прожила в Египте, где и скончалась. Можно ли говорить, что она исполнила то, что ей было предначертано? Неизвестно. Но Египет принял её, как свою.

Многие, многие люди проходили через руки Шариде. Из своей соколиной башни она видела всякое и всяких. Охоты, проводимые князем Юсуповым, её тревожили, а весёлые представления, устраиваемые его сыном, – поднимали настроение. Иногда в этих карнавалах принимала участие и Сулима. Феликс-младший просил разрешение отпустить дочь, и Шариде не возражала. Все гости Юсуповых переодевались в восточные и татарские костюмы, танцевали, пели, разыгрывали сценки из сказок. И Сулима танцевала. Иногда – дервиш-танец, приводивший Феликса-младшего и его весёлых гостей в восторг. Складывалось впечатление, что сын князя Юсупова специально устраивает подобные переодевания ради одного – танца Сулимы.

Надо сказать, Сулима приводила гостей Юсуповых в состояние, близкое к умопомешательству. Никто из них никогда не видел подобного танца. И как это экзотическое создание – «дева востока» могла появиться в пределах Российской империи?! Поистине Крым – страна загадок. Но тайну танца Сулимы и её истинную принадлежность к дервишам знали не многие. И помалкивали.

Конечно, у Шариде сложились определённые отношения и с другими людьми. Больше всего она контактировала с управляющим имением Грековым. Но все эти контакты были деловыми, сухими и неинтересными. А вот взаимоотношения с князем Юсуповым стоят особняком.

Феликс Феликсович, как мог, сторонился Шариде. Внутреннее неприятие им этой шаманки было чрезвычайно высоко. И даже первые обстоятельства, связанные с фактом обнаружения в замке конкретных святилищ, предметов, долго не могли развернуть князя лицом к Шариде. Так что путь их сближения ради понимания друг друга был труден.

Доверие проявлялось постепенно. И лишь незнание языка и необходимость пользоваться услугами переводчика не позволили своевременно этапу доверия перерасти в содружество. И тем не менее за десять лет князь и суфия научились хорошо понимать друг друга. Конечно, это был особый тип доверительных отношений, внешне практически незаметный, но тем не менее дававший пользу для них обоих.

Шариде была признательна князю за вызволение из полицейского застенка. Тогда она находилась в отчаянном состоянии, и спасти её могло лишь чудо. Этим «чудом» и был князь Юсупов, человек, по своему менталитету в чудеса не верящий вовсе. Такой вот парадокс, касающийся князя Юсупова.

«Детищем» нечастых, но плодотворных контактов Феликса Феликсовича-старшего и Шариде явилось создание духовного комплекса, в который входит треугольник Счастливое – Соколиное – Ливадия. Хотя правильнее сказать – воссоздание его в былых границах.

Князь Юсупов передал по просьбе Шариде ей несколько предметов. Каждый из них нёс свою задачу и выполнял особую, лишь ему одному предназначенную роль. Сейчас я не стану говорить о них более подробно, ибо цель этих подарков мне неизвестна. Возможно, в будущем они проявят себя и истинное их назначение будет открыто. Не исключено, что я сам открою их тайну. Но уже не в этой книге. Скажу лишь, что Шариде тщательно берегла эти предметы и они всегда находились при ней.

Когда волны революции докатились до Крыма и охотничий замок отошёл к новой власти, Шариде покинула гостеприимный «Аскерин» и переселилась в Узен-Баш, к Сулиме. Она и прежде здесь бывала не раз, ещё в период строительства самого дома. По просьбе Шариде здесь был разбит виноградник, и за несколько лет лоза поднялась, образовав отличную беседку. В ней поставили стол с короткими ножками, за которым шаманка любила сиживать. Здесь же ей открывалось будущее, и Шариде передавала его, как сказку, своему внуку Ибрагиму. Мальчик слушал открыв рот, удивляясь бабулькиным фантазиям. Сулима однажды предложила эти рассказы записать, что и было после длительных раздумий исполнено. Но к этой теме мы ещё вернёмся.

Шариде умерла неожиданно. Ещё накануне она помогала Сулиме собирать хворост в лесу, а вечером о чём-то долго разговаривала с внуком. Рано утром следующего дня вдруг объявила, что ей надо срочно посетить «Аскерин». Сулима с сомнением посмотрела на мать и спросила, не нужно ли ей помочь? Но Шариде заверила, что просто соскучилась по своей соколиной башне.

Когда шаманка ушла, Сулима долго не находила себе места. Шариде уже не была столь молода, чтобы совершать подобные путешествия. Да и времена были неспокойные. Спустя время дочь пошла следом. Но в пути догнать Шариде ей не удалось, очевидно, мать пошла кратчайшим путём, а Сулима – по объездной, хорошо накатанной дороге.

Возле Соколиной башни Шариде сделалось худо. Там её и обнаружила Сулима. Силы у матери таяли на глазах. Сулима нашла знакомого татарина, который перевёз суфию в Узен-Баш, где она на следующий день и умерла. Получалось так, что шаманка перед смертью ездила в Соколиную башню, чтобы попрощаться с ней.

По завещанию Шариде похоронили рядом с домом Сулимы на весьма необычном месте – под пешеходной дорожкой, которая ведёт к центральному входу в усадьбу от дома. Шариде сообщила Сулиме, что рядом с дорожкой когда-то стояла древняя башня. Теперь от неё не осталось и следа. А подпорная стена, укрепляющая склон горы, нависающей над дорожкой, сложена из камней, бывших ранее в башне. Будто бы эту башню надо обязательно отстроить. В этом, мол, весь смысл проживания Сулимы в Узен-Баше.

Неясные, запутанные пояснения матери Сулима слушала, но смысла и значения сказанного не понимала. Но желание быть похороненной именно под пешеходной дорожкой она исполнила. Что же касается башни – то вскоре хозяйка дома и вовсе перестала об этом думать. Ни средств, ни денег, ни сил на подобные работы у одинокой женщины не было. Так что реконструкцию башни пришлось отложить на долгие годы.

Много лет спустя я вместе с дедом Василием посетил усадьбу, где когда-то жила Сулима. Накануне выпал снег, и мы протаптывали в нём узкую скрипучую тропинку. Недалеко от дома мы остановились. Оказалось впоследствии, как раз на том месте, где была захоронена Шариде. Но снег тогда замёл землю, и я даже не видел, что стою на пешеходной дорожке. Тем более мне и в голову не могло прийти, что подо мной находится усыпальница. Никакой башни рядом я не обнаружил. Завещание Шариде в этом направлении так и не было исполнено. А может быть, просто время для её возведения ещё не подошло?

Что я испытывал, стоя над могилой Шариде? Откровенно сказать – не помню. В тот момент меня заботило то, что я вторгся в пределы частного владения без разрешения хозяев, и это обстоятельство меня тревожило больше всего. Но ведь я стоял над усыпальницей – это факт! Дед Василий устроил такую «встречу» с прошлым или в том состояла воля самой Шариде – судить не берусь. Но именно после посещения дома Сулимы у меня появилось желание узнать об этой семье как можно больше и, конечно же, о самой Шариде.

Долгие годы я не мог найти ответ на странное желание суфии быть похороненной под пешеходной дорожкой. Вначале я предположил, что она просто замаскировала собственную усыпальницу, чтобы никто в последующем не смог её отыскать и разграбить. Но позже свою точку зрения я изменил.

Дело в том, что я открыл для себя одну малоизвестную для посторонних страничку из жизни суфиев. Ранее мне представлялось, что Шариде – уникум, единственная женщина-дервиш, исключение из правил жизни аскетов-суфиев. Но эти предположения оказались ошибочными. Как выяснилось, среди суфиев-аскетов женщины были всегда. Причём самые выдающиеся из них причислены к лику святых. И таких в мире суфиев оказалось достаточно много. Это целая ветвь духовной жизни Востока, а Шариде – одна из её представительниц.