Чтение онлайн

Никогда не видела у человека такого шока на лице. Кажется, до Эдварда начинает доходить. И кажется, он сейчас всерьёз раздумывает, не выбрать ли второй вариант.

Генрих спрашивает его, посмеиваясь:

– Ты пока от счастья-то совсем дар речи не потерял, расскажи-ка нам, откуда взял такой любопытный кинжальчик. И где он сейчас, кстати?

– Ку-ку…

– Это мы уже поняли, что ты давно и бесповоротно «ку-ку». Поточнее можно?

– Ку-купил! На Материке. В лавке старьёвщика. Там таких больше не было! Названия не помню. Старьевщик разорился… и там уже не работает.

– Как удобно. Все концы в воду, да? И где теперь это чудо-оружие?

– Так это… - Эдвард попытался приподняться с бюста, но ему не позволили, а продолжили укачивать на нём. – В воду и выбросил, когда с корабля ноги делал.

– Врешь? – насторожился Генрих.

– Та не!
– встрял Морж.
– Ребята наши рассказывали, было такое. Марсовой заметил. Ещё удивился, чего это он делает. А глубина там - ого! Вряд ли эту железку назад достанем. Ну, оно и к лучшему, я считаю.

Прощание с Оей вышло сумбурным, но душевным. Она заверила, что женишка можно доверить ей со спокойной душой – от неё не сбежит. А попробует сбежать – ему же хуже будет. Состребует с него супружеский долг в двойном размере. На Эдварда было жалко смотреть на этих словах.

Он долго мялся, но в конце концов обратился ко мне с просьбой. Протянул мятый конверт без надписей, запечатанный сургучом.

– Что это? – немедленно насторожился Генрих.

Эдвард не ответил ему, вместо этого глянул заискивающе на меня.

– Я… прости, Эмбер! Во имя нашей старой дружбы… ты не откажешься передать это письмо моей матери? Ты её, наверное, раньше увидишь, чем я. Так что умоляю, прояви милосердие!

Да уж. Я представила, как чопорная и высокомерная леди Винтерстоун встречает Ою в качестве невестки… картина представилась живописная.

Значит, милосердие?

Я протянула руку и взяла конверт.

– Э, нет! Погоди-ка!

Генрих вырывает их моих рук конверт и бросает обратно Эдварду. Тот едва успевает поймать.

– Птенчик, неужели ты так просто доверяешь этому мерзавцу? Эдди, вскрой-ка его на наших глазах и покажи, что внутри!

Лицо Эдварда перекашивает гримаса, но он покоряется. Осторожно отгибает верхний край конверта, не повреждая свежей и ещё мягкой печати, и демонстрирует нам, что внутри действительно ничего, - кроме единственного листка бумаги, убористо исписанного.

– Хотите, можете почитать, - кисло предлагает он.

– Нет уж! Читать чужую переписку мне честь не позволяет. Довольно того, что внутри не оказалось ядовитых насекомых, смертельного порошка и тому подобных милых сюрпризов, которые проявятся, пока мы будем любезно передавать твоё сопливое послание мамочке. Лучше бы раньше о ней подумал – глядишь, и глупостей поменьше натворил. К слову, ты кинжал точно выкинул, охотник недоделанный?

– Можете нырнуть и проверить, - огрызнулся Эдвард, тщательно запечатывая конверт обратно и нерешительно протягивая мне. Я всё-таки взяла письмо. Как бы мерзко не поступал младший Винтерстоун, его семья заслуживает того, чтобы получить от него весточку.

– Слушай, Высочество, а может привяжем его за ногу на верёвочку и самого за борт кинем – пущай ищет? – кровожадно предложил Морж, который расселся неподалёку на лавочке и невозмутимо наворачивал выставленные к чаю на дорожку печенья.

– Поддерживаю! – поддакнула Ири, накалывая острым ножом сдобу из-под самых пальцев Моржа. Тот бросил на неё довольный взгляд и буркнул что-то вроде "в кои-то веки".

Эдвард нервно сглотнул и огляделся в поисках поддержки.

– Не дам! Мой женишок! Попортите! – Оя кинулась ему на грудь и заслонила, сверкая ярко-розовыми глазищами.

Генрих рассмеялся.

– Не волнуйся! Мы от своего слова не отступимся. Пусть живёт. Но только пока слушается свою чудесную жёнушку! А нам, пожалуй, пора. Спасибо за гостеприимство, Оя… и за всё.

– Береги себя, Пупсик! И невесту свою береги! Она у тебя красивая. Хотя не такая красивая, как Оя, конечно… но тоже ничего, - и она смахнула очередную крупную слезинку с длинных ресниц.

Едва мы вышли за пределы палисадника, оставив счастливых жениха с невестой наслаждаться друг другом, Генрих повернул почему-то не направо, в сторону гавани, а налево – к узкому грязному переулку, уходившему вглубь лабиринта портового городка.

– Так, старина Морж. А теперь серьёзно. У какой там антикварной лавки, говоришь, вы с Ири поймали этого прохвоста?

– Значит, ты ему не поверил насчёт сказочки про "старьёвщика на Материке"? – расплылся тот в широкой улыбке.

– Ни на грамм. Где лавка, запомнил?

– Этот ластоногий вряд ли. У него слишком туго с мышлением. Доходит как до беременного бегемота – на третий год, и то с трудом. Какое счастье, что у вас есть я! – заявила Ири и пошла вперёд, задрав хорошенький носик и изящно покачивая бёдрами.

– Наказал же меня Великий Обиженный Кракен эдакой стрекозой… - проворчал Морж, провожая Ири взглядом. – Оставалась бы мальчишкой, уши бы поободрал, а так…

– А так можешь отшлёпать, - расхохотался Генрих.

Я решила взять пример с Ири и от души ткнула его локтем в бок.

– Расскажи лучше, кто такой этот ваш Великий Обиженный Кракен?

– Старая морская байка, - откликнулся мой несносны жених, всё ещё посмеиваясь. – Одного морского бога сильно утомили люди своими постоянными просьбами. Он замучался спрашивать, с чего они вообще взяли, что он должен выполнять какие-то их пожелания, но они всё равно просили и просили... Что поделаешь, природа такая у человека – вместо того, чтобы потрудиться как следует самим, мы все верим, что где-то есть палочка-выручалочка…

– …или волшебный замок, - усмехнулась я, погладив спящего Подарка, которого несла на руках.

– ...или волшебный замок, который стоит только достать – и будет тебе счастье безо всяких усилий. Великому Кракену так надоело объяснять людям, что это так не работает, что он превратился в чудище морское и стал жить под водой, подальше от вездесущих людишек. Но они и там его нашли, и когда он спал, покачиваясь на волнах, подплыли на лодке и вырвали горсть чешуек с его спины. Почему-то решили, что это принесёт удачу. Когда Кракен проснулся, он был страшно зол. С тех пор охотится за теми, кто прячет у себя чешуйки, и топит корабли. Говорят, собрал уже все, кроме последней.

– Красивая легенда, - вздохнула я. – А главное, мудрая. Наверное, так моряки древности объясняли происхождение морских бурь.

– Наверное, - согласился Генрих. – Поверь, кто хоть раз попадал в настоящий шторм на море, навсегда останется суеверным. Мои ребята вон при каждой трапезе хоть сухарь, да бросят за борт. Великому Обиженному Кракену подарочек, чтоб задобрить.

– Пришли! – встрял Морж.

Мы остановились в тёмном грязном переулке, почти зажатые бамбуковыми стенами соседних домов, крыши которых сложены были из нескольких слоёв пальмовых листьев.