Чтение онлайн

Я осторожно закрыла папку и подвинула её обратно к Бульдогу. Он, видимо, ждал от меня каких-то вопросов и уточнений, не дождался и одобрительно кивнул.

– Ну что ж – я ценю ваше немногословие. В качестве вознаграждения не стану допытываться, зачем вам понадобился документ. Я ведь действительно этого не сумел понять, и это ставит меня в тупик. А чтоб вы знали и гордились собой, в моей карьере такое случалось крайне редко. Так что можете сохранить при себе свои тайны – в обмен на то, чтобы поверить мне. Я на самом деле не желаю вам зла и хочу только одного – плодотворного сотрудничества во благо государства.

Я встала и подала ему руку. Мы обменялись осторожным рукопожатием. Вопреки всему, что я слышала об этом человеке, он внушал мне странное доверие.

Бульдог улыбнулся чуть шире.

– Что ж – предлагаю вам поскорее отправляться. Дойдёте до конца коридора и спуститесь вниз по чёрной лестнице. Затем – через выход на противоположную сторону улицы. Там будет ждать доверенный человек, который сопроводит вас и проследит, чтобы вы удачно сели на корабль. Полагаю, вы знакомы, так что позвольте мне тоже не терять времени на то, чтобы лично проводить. Поясница, знаете ли, совсем плоха стала – я могу вас задержать, а на счету сейчас каждая минута. Вам вручат конверт с указаниями о том, что следует делать дальше – вскроете его в каюте. Удачного плавания, мисс Сильверстоун! Берегите себя.

Я коротко попрощалась и ринулась искать описанное мне место, усилием воли давя панику. Ориентирование в пространстве никогда не было моей сильной чертой, да еще и мысли безостановочно вертелись вокруг этого дурацкого эдикта…

Но всё же я нашла верный путь. Хотя основательно запылилась, и даже паутину в волосы поймала по дороге.

Как я могла быть столь беспечна! Почему не уцепилась за слова Шеппарда о том, что мне знаком этот «доверенный человек»! За свою невнимательность я чуть было не заплатила самую серьёзную цену.

– А вот и вы, душенька. Давно вас жду. Садитесь!

Я медленно обернулась, всё ещё надеясь, что ошибаюсь.

Из чёрного закрытого экипажа ко мне протягивала руку в манящем жесте баронесса Дюпре. Тонкое запястье с выпирающей косточкой в облаке белых кружев. Сегодня платье на баронессе было винного цвета. Но вот лицо… бледное, выцветшее, с обозначившимися кругами под глазами, которые она тщательно пыталась маскировать обильным слоем пудры… в Баклажановой Леди я с трудом узнавала ту блистательную роковую красотку, что повстречала когда-то на балу.

Неизменным оставалось только одно – выражение затаённой ненависти, с которым она смотрела на меня, тщательно маскируя её нарочито-ласковым тоном.

Я застыла, колеблясь – и в эту минуту в конце улицы показался запыхавшийся стражник, один из двоих моих конвоиров. Он что-то крикнул резко – по-видимому, позвал напарника.

Отбросив сомнения, я решительно вошла в тёмный провал распахнутой передо мной дверцы экипажа.

Карета была простая, дешёвая, в ней явно экономили на рессорах. Я прочувствовала позвоночником каждый булыжник мостовой. Тяжёлый запах духов баронессы меня просто душил, но ещё сильнее душил её взгляд, что так пристально впивался в моё лицо с каким-то непонятным выражением, которое трудно было прочитать.

Ни одна из нас не прерывала молчания. Но Фрагонара – не такой большой город, чтобы поездка продолжалась бесконечно. Скоро дорога пошла под уклон, и я поняла, что мы спускаемся с возвышенности к пологой части мыса – туда, где в гавани швартуются корабли. Если я хочу спросить её о чём-то, самое время сделать это сейчас. У меня ведь столько вопросов – я должна получить инструкции, спросить о предстоящем мне путешествии, узнать, какие поручения оставил Шеппард и как мы будем держать с ним связь…

– Ваш ребёнок. Где он? Почему вы так и не вышли замуж?

Эти слова вырвались из меня раньше, чем я смогла их удержать. Я вцепилась пальцами в край бордового плюшевого сидения и в упор уставилась на Баклажановую Леди. Теперь поздно отступать. Я уже повела себя глупо и в крайней степени неприлично. Так теперь хотя бы дознаюсь до истины.

Она откинулась на спинку сидения и смерила меня удивлённым взглядом, будто увидела впервые.

– Надо же, котёнок отрастил коготки! Что ж – теперь понятно, что такого он в тебе нашёл. А я-то ломала голову. Знаешь, ты не первая смазливая мордашка, которая вокруг него увивалась, но ни одной не удавалось взбесить меня так сильно.

– Я не увивалась! – резко парировала я.

Хищная улыбка раздвинула ярко накрашенные губы.

– Женщины всегда слетались к нему, как мотыльки на огонь. Или думаешь, ты единственная, у кого он застрял в сердце, как отравленная заноза? Можешь обманывать себя, но иначе зачем бы спрашивала меня о таком спустя столько лет?

В приоткрытое окно дохнуло морским воздухом. Я подавила в себе позывы спорить до хрипоты, доказывая, что она не права. Мне нужна правда, только и всего.

– Так всё-таки? Почему в Королевстве ничего не слышали о свадьбе десятилетия?

Баронесса небрежно отодвинула указательным пальцем край кремовой занавеси, глянула за окно. Во взгляде мелькнуло удовлетворение.

– Мы почти на месте. Я отвечу на твой вопрос. В тот день, много лет назад… я ведь почти добилась своего. Мне нужен был этот ребенок, чтобы привязать к себе ветер. Это был единственный способ. А ты всё испортила. Я стала для него пустым местом с тех пор! А я не привыкла быть пустым местом. Да, пришлось пойти ва-банк и наврать про беременность – я думала, король с королевой заставят его взять на себя ответственность. Думала, женю Генриха на себе, и там уж в статусе принцессы смогу решить вопрос с ребенком самым простым и вечным как мир способом. Не станет же мужчина уклоняться от исполнения супружеского долга! Но он сопротивлялся браку со мной с таким пылом, как будто это что-то ужасное… омерзительное…

Её глаза сверкнули такой ненавистью, что мне стало не по себе. Мурашки поползли по спине, руки сами собой сжались в кулаки. Как можно быть такой подлой с человеком, которого любишь! Если она хоть когда-нибудь любила моего Ужасного Принца.

– Так ребенка всё-таки не было… Неужели вы признались ему в обмане?

Улыбка стала ещё шире. Какой-то слегка сумасшедшей.

– Когда он приехал в моё поместье спустя девять месяцев… Когда я сказала ему, что ребёнка нет, и увидела такое облегчение в его взгляде, что гнев едва не разорвал меня пополам… Я решила, что это не пройдёт для него так легко.

– Что вы сделали? – спросила я, холодея.

– Я сказала ему, что его ребёнок умер, так и не родившись.

Не помню, как мы добрались до гавани.

Не помню, как выбралась из кареты.

Не помню, как на деревянных ногах шла вслед за фигурой в пышном платье винного цвета.

У меня в сердце всё переворачивалось и рвалось на части, и я боялась даже представить себе, что же должен был чувствовать Генрих все эти годы. Я обязана ему всё рассказать! Не знаю как, но у меня внутри родилась и крепла уверенность, что я смогу это когда-нибудь сделать.