Чтение онлайн

Нервно дёргаюсь и останавливаюсь в последнюю секунду перед тем, как… что? Сорваться с места и пойти вперёд? Пугаюсь этого своего порыва до чёртиков и вцепляюсь замёрзшими пальцами в край капюшона – натягиваю глубже, совсем утонув в спасительных объятиях меха. Прячусь? Возможно. Я не хочу, чтобы он меня заметил. Хочу отсюда, из этого по-детски глупого укрытия рассмотреть того, кого, кажется, так и не смогла прогнать из своих мыслей за все эти годы.

Ужасный Принц… губы шепчут беззвучно – вспоминают, пробуют на вкус позабытое имя.

На нём сплошной доспех с позолотой и выпуклым изображением летящей птицы на груди. В руке Генрих небрежно держит меч, подмышкой – шлем. Светлые волосы отрасли длиннее, чем я помнила. Он… улыбается. Расточает улыбки направо и налево, бросает шутки в толпу и всем своим видом демонстрирует уверенность в исходе поединка. Но мне чудится отчего-то напряжение в его голосе. Искусственность в шутках. Нарочитость в небрежности походки. Мне кажется, что внутри он напряжён, как тетива тугого лука. Это всё наносное. Всего лишь маска… или броня.

Мне хочется подбежать и встряхнуть его – чтобы скинуть эту маску, увидеть под ней настоящее его лицо. Увидеть таким, каким он был тогда – много лет назад, в том коридоре, где вёл за руку в темноте одну напуганную глупую девчонку и рассказывал ей про звёзды. Заставить этого Ужасного Принца понять очевидное – что сейчас он на перепутье. Одержимость замками роз… если он ей поддастся, это будет конец. Я уже видела, к чему такое приводит. Мне самой едва-едва хватило душевных сил выбросить ключи от чужого счастья, которые уже были у меня в руках, и выплыть из омута, в который они меня тянули камнем. Хватит ли сил у Принца?

Говор толпы взлетает на мгновение приливной волной, а затем так же быстро откатывает прочь, смолкает, уступает место жадно ждущей тишине.

Мне даже не нужно поворачивать головы – я и так знаю, кто вступил на арену. Генрих встречает противника улыбкой, а мне хочется как следует врезать по его самодовольной физиономии, чтобы её стереть – даром что я леди. Нет, всё-таки, Ужасный Принц на меня отвратительно влияет! Мечтаю о том, чтобы даргари впервые в истории завершился ничьёй, и он убрался уже отсюда куда подальше на своём дурацком корабле, на какие-нибудь свои дурацкие острова с дурацкими пальмами.

Рон приближается к центру импровизированной арены медленно, он сплошь закован в латы, лицо скрывает забрало шлема. У него такой мрачный вид, как будто он готовится убивать. Мои мысли срываются в какую-то совсем уж паническую чехарду, и дальше я могу только беспомощно, с обрывающимся сердцем смотреть на то, как почти без предупреждения, без какого-либо обмена любезностями два врага сталкиваются друг с другом, подобно волнам, обрушиваются смертоносной сталью.

Ужасный Принц ещё пытается какими-то идиотскими шутками вывести Рона из себя, но тот просто прёт на него, как таран, как взбесившийся вепрь-секач, который, как известно охотникам, один из самых опасных зверей в лесу, потому что в слепой ярости способен сокрушить даже самого искушённого противника. Мой друг всегда был отчаянным, когда дело касалось защиты того, что ему дорого – а этот как раз тот случай.

Глупый Принц, который напрасно злил его, едва успевает уворачиваться, хотя он явно быстрее и превосходит противника в ловкости. И он больше не смеётся. Забрало шлема не скрывает твёрдой, напряжённой линии губ.

В один из моментов, когда Рон спотыкается и теряет равновесие из-за того, что кто-то из шеренг противников предательски подставил ему подножку древком от копья, мне кажется, что вот-вот всё будет кончено… Но Ужасный Принц не торопится воспользоваться преимуществом. Подаёт ему руку в галантном жесте, которую Рон с пренебрежением отвергает. И бой возобновляется снова – ещё более яростный, ещё более ожесточённый.

Противники кружат по площадке, опьянённые боем – и они всё ближе ко мне.

И в это мгновение, где-то между свистящим полётом меча – от руки к сердцу – и ответным движением разящей стели наперерез… я вдруг понимаю очевидное.

Я не разрываюсь пополам, глядя на этот бой.

Да, я отчаянно хочу, чтобы оба противника покинули поле битвы живыми и невредимыми. Но моё непослушное сердце пытается остановиться, лишь только, когда не ведающая пощады сталь приближается к одному из них.

Невыносимый и желанный, далёкий и почему-то отчаянно близкий. Тот, кто за несколько украденных у судьбы минут стал понятным и знакомым до малейшей чёрточки насмешливого лица, до каждого движения брови, до каждого оттенка голоса. Кого я затолкала в самый дальний уголок памяти – так же, как спрятала в самый дальний ящик ту шкатулку с пряностями. Кто словно стал моей совестью, и в мысленных диалогах все эти годы нередко спрашивал меня, почему я такая трусиха и что же делаю со своей жизнью. Быть может, именно он и давал мне силы перестать бояться и наконец-то что-то изменить – ведь страх темноты лишь иллюзия. Мы боимся придуманных чудовищ.

Тот, кого вопреки здравому смыслу все эти годы я так отчаянно хотела увидеть снова.

Мой мужчина.

Осознание заставило меня вздрогнуть. Рука, что судорожно цеплялась за нежный мех, безвольно упала.

Порывом ветра сорвало с моей головы капюшон и взметнуло растрепавшиеся пряди волос.

На излёте движения Генрих увидел меня и словно споткнулся взглядом. Сквозь прорези забрала я ощутила притяжение его пристальных серых глаз.

Всего на долю мгновения он застыл – но этого хватило. Меч Рона завершил своё стремительное движение и добрался до противника, прочертив кровавую полосу поверх края латной перчатки Принца.

Толпа взрывается приветственными возгласами и аплодисментами. Все славят победителя. Граф Винтерстоун отстоял родовой замок, браво! Никто не смотрит на проигравшего, который опустил свой меч и опирается на него, тяжело дыша. Зато я не могу отвести глаз. Кажется… кажется бой был не до смерти одного из противников, а только до первой раны. Но вот как-то именно сейчас я не чувствую большого облегчения. По латной перчатке бегут струйки крови и тяжёлыми каплями срываются на изрытую землю.

Ноги сами несут меня, и на этот раз я их не останавливаю. Толпа уже подалась вперёд, все хотят первыми поздравить победителя, и мой порыв не привлекает много внимания. Подлетаю к Ужасному Принцу, который уже стащил с головы шлем и отшвырнул куда-то в сторону. Его светлые волосы, мокрые от пота, прилипли к вискам.

– Вы ранены?

Что за дурацкий вопрос… Ну конечно, он ранен! Нашла, что спросить…

Генрих бросает на меня странный взгляд и неуклюже стаскивает левой рукой, тоже закованной в латы и оттого неповоротливой, перчатку с правой. Морщится, не отвечает мне. Его лицо мрачно – кажется, проигрыш уязвил его гордость. Он всегда был слишком самолюбивым.

Смотрю на его руку, сглатываю, борясь с приступом тошноты – рана не так серьёзна, как я боялась, всего лишь глубокий порез чуть выше запястья, но кровит сильно. Я совершенно не разбираюсь в лекарском деле, но если кровь не остановить, это может быть опасно.