Чтение онлайн

И следующие три часа я убил на карябание на панели ввода всяческой фигни. От “богатства” до “мудрости”, “памяти”, “знаний” и прочего подобного. Потолочные разрядники бодро приветствовали моё несоответствие бодрыми разрядами, первый раз даже ослепив не отвернувшегося меня на пару минут.

Но “в яблочко” я, как понятно, не попадал, собирал регулярно расплывающийся кляксой расплавленного металла нож в удобоваримую болванку, ну и со стоящими дыбом от статики волосьями пробовал и пробовал.

А через три часа сам себе веско постановил: хватит страдать хернёй. Вероятность подобрать правильный ответ перебором, с учётом не вполне знакомого языка, близится к нулю. Времени я в гробнице провёл дохрена, так что пора сворачиваться. А отдохнув и надев сапоги на свежую голову — вернутся и думать, что и как делать.

И почесал я к выходу, что бодрым шагом (хотя и с эфирными проверками) заняло времени даже поменьше часа.

Сознательно не давая себе мыслеблудствовать, приготовил пожрать, да и завалился спать.

А с утра, только я намылился к гробнице, как притопала обещанная шаманом аборигеночка, о которой я, признаться, напрочь забыл.

Ну, тоже надо, да и небесприятственно, философски рассуждал я, непокладая осеменитель осеменяя гостью.

А на следующий день, всё же добрался до гробницы, бодро дотопав до “лифтовой залы”.

И выходил у меня такой расклад: перебором я ни черта не подберу. А значит: надо жульничать. Вопрос только в том, умом или силой.

Умом — это всё-таки попытаться понять структуру и принципы управляющего эфирного конструкта, а из него выцарапать правильный ответ, либо просто “открыть дверь без ключа”. Весьма приглядный вариант, вот только “пилящий” глаголицу Архив никаких удобоваримых результатов пока не выдал. А без смыслового понимания “умом” ни черта не выйдет.

И “силой” — это ковырять многометровые гранитные плиты. Весьма по-дурацки, но тупо перебирать заведомо неправильные варианты ответа — ещё более по-дурацки.

А в первую очередь, прикидывал я, надо добраться до местных “артефактов-разрядников”. Ниши с ними прикрыты всего двадцатью сантиметрами гранита, это раз. Я хочу попробовать понять, как их делают, это два. И, наконец, “перебирать варианты”, если всё же решу продолжить, разумнее будет не бегая и остужая кляксу расплавленного металла, это три.

И начал я ковырять потолок эфиром. В отличие от металлов, поддавался гранит эфирному воздействию весьма хреново, а “готовых конструкций”, кроме как “отполировать”, пул кругов вообще не содержал. Но, подумав, я попробовал использовать “заморозку” и банальный клин из давно утратившего свою форму ножа. Что, на радость мне, получилось на диво успешно. Переохлаждённый гранит был хрупок, хоть и твёрд, крошился не песком, а гранулами и кусочками. Так что, к вечеру, я проковырял сантиметров пятнадцать гранита.

Подумал, да и оставил “вскрытие” на завтра. Точнее, на послезавтра — меня никто не гонит, а подустал я уже ощутимо.

Выполнил на следующий день “осеменительный план”, ну и в должный срок, утром, вымытый и бородатый, стоял перед пятью сантиметрами гранита, отделяющего меня от “разрядника”.

Ну и начал “морозить и крошить”. Вот только, когда до цели оставалось не более пары сантиметров, эфирный круг стал разрушаться!

Вот ведь, фигня какая, посетовал я, бодро кроша остаток и получая по кумполу медным статуём жука. Типа скарабея, но усики промороженные статуй себе о моё вместилище разума обломал. Хоть поймать успел диверсионную железяку, а то разбилась бы нафиг.

Так, а сейчас мы будем эту фигню научно-исследовательски курочить, рассуждал я, потирая стукнутую маковку. Эфирного в ней, с какого-то хрена, ни черта не осталось, но должна быть причина, почему было.

И начал я фигню курочить, и оказалась она натуральной матрёшкой: множество медных слоёв друг во друге. А вот за последним слоем… была некая раковина, чего-то типа улитки. Нахрен, как понятно, промороженная и, как следствие, дохлая. Вот только не менее явно, этот моллюск был до моей заморозки живым.

Ни черта не понимаю, но очень интересно, научно-исследовательски заключил я, ну и принялся понимать.

И выяснилась такая загогулина: семь медных слоёв, ближайших к моллюску, содержали вытравленные оттиски магических кругов, в том числе и тот самый, “электроразрядник”, это раз.

Далее, пожрать, подышать и наоборот вместилище моллюска не содержало, что делало бы существование его десяток тысяч лет невозможным, если бы не эфир.

То есть, “утраченные артефакты древних цивилизаций” — это, очевидно, биоартефакты. На материально-эфирной жизни, этаких “конверторах-манифистаторах” эфира, моллюсках.

Последние, не менее очевидно, наследие возвысителя-гермафродита. Уж очень он “биологичен”, во всех своих проявлениях. А вот отсутствие биологии в “доступных кругах”… А вот чёрт знает. От “скрыть настоящие знания от подопытных”, до изъятия знаний под соусом “табу”, ещё древними жрецами. Недаром на фреске очевидная война накорябана, возможно, сторонники “редактирования” и “неприкосновенности слова гермафродитьего” друг друга смертью убивали. И, судя по результату, последних таки убили.

Так, а мне что делать-то? Теоретически, есть ещё две улитки в “артефактах”, исправно поддерживающие жизнеспособность эфиром и херачащие молнией “неправильно ответившего”. И вот вопрос, а они мне вообще нужны?

И выходит, что чёрт знает. Наверное, одного надо выморозить на месте, а вот второго прибрать к рукам. Или нет, обоих. Пусть будут, хотя последние три сантиметра гранита надо крошить без заморозки и поаккуратнее, заключил я.

И, через пару квинков, были у меня пара медных жуков, с улитками внутрях, живые и настоящие. Правда, что делать с ними — я ни черта не знал, так что отнёс, от греха, к мобилю и в нём и схоронил. Не потеряются, а начнут с чего-нибудь током биться — мобиль заземлит, благо в почву я проволоку загнал, вместе с пластиной. Да и влажная она до чёрта. В общем, полежат, заключил я, поскольку кроме факта регулярного отсасывания эфира (очевидно, на прокорм) и нескольких активизированных кругов (разрядника и, видимо, коммуникационного, в смысле “когда шарашить”) я не обнаружил.

Единственное что, внёс в Архив новые круги, всяко база побольше будет.

Конечно, печально что толку для меня от колдунских жужелиц нуль. Но, возможно, это до поры — есть у меня надежда на “погребальную камеру”. Ну и то, что в “лифтовой” меня не будет стараться прожарить тысчёнкой-другой ватт — тоже весьма неплохо.

После очередного осеменительного дня (заставившего задуматься, а не зря ли я вообще связался с ентим “потоковым осеменением”, но, по здравому размышлению, понятому что “не зря”) я вернулся в гробницу.