Замуж – никогда
Шрифт:
– Не реви… Дай мне полотенце… – Она едва шевелила губами.
Девочка кинулась в кухню и сдернула полотенце с крючка.
– Намочи…
Аня намочила, отжала и дала полотенце маме.
– Подонок… Ох и подонок… – сипела мама, осторожно прикладывая полотенце к ранам. – Где он?
– Ушел, – ответила Аня.
Она была рада этому: как только отец уходил, в их доме становилось светлее, честное слово. Может, он больше не вернется? Вот было бы здорово! Они с мамой жили бы вдвоем – им никто не нужен, только дедушка. Может, мама станет доброй? Она ведь бывает такой. А с отцом она злая, да и он всегда злой. Иногда Ане кажется, что он вообще не умеет спокойно разговаривать, а только как дядька Жорка, но ее отец не уголовник, наоборот – он работает в милиции и ловит преступников. Конечно, это он взял деньги – даже если на столе лежит рубль, он его заберет. А тут, шутка ли – двести девяносто рублей! Мама копила их себе на зимние сапоги и Ане на пальто, откладывала из своей зарплаты, ведь отец дает деньги только на питание – каждый месяц сорок пять рублей и ни копейки больше. Мама говорит, что этого мало, а он ей: «На человека – рупь пятьдесят в день. Этого достаточно». Так и произносил: «рупь». О том, чтобы он давал деньги на пропитание Ани, и речи быть не могло. Отпуск родители проводили порознь – мама отдыхала с Аней у дедушки в селе, это всего полчаса на автобусе от конечной станции метро, а отец – на море. Аня моря еще не видела, только по телевизору, но с отцом ни за что не поедет, да он и не предлагал.
– Давай я помогу тебе встать. – Аня топталась возле мамы.
– Не надо, я сама.
Девочка с тревогой наблюдала за тем, как мама поднимается на ноги, как, шатаясь, бредет в ванную.
– Я открою. – Аня забежала наперед и распахнула дверь.
– Вытащи тазик из-под ванны, – сказала мама.
Аня вытащила. Мама сняла испачканную кровью ночную рубашку и бросила ее в таз.
– Постирать? – с готовностью спросила Аня.
– Залей холодной водой и засунь под ванну. И полотенце тоже залей. – Мама прижала пальцы к виску и закрыла глаза.
– Может, потом искупаешься? А то вдруг упадешь.
Мама отрицательно помотала головой:
– Нет, сейчас…
Аня с недоверием посмотрела на нее и направила струю холодной воды в таз. Замочила вещи, сунула таз обратно под ванну, вышла в коридор и прижалась спиной к дверям кладовки, чтобы видеть маму.
– Не стой тут, – бросила та через плечо.
– А если тебе станет плохо?
– Не станет.
– Тогда я вымою пол.
– Давай… – И мама закрыла дверь в ванную.
Аня метнулась на балкон за ведром и тряпкой, набрала в кухне воду и, пока оттирала кровь, все время прислушивалась к тому, как шумит вода в ванной.
– Анюта, дай мне чистый халат! – крикнула мама, и девочка бросилась в спальню.
«Надо выбрать самый красивый», – подумала она, разглядывая четыре маминых халата, и наконец отдала предпочтение малиновому с белыми ромашками.
– Повесь его. – Мама куталась в полотенце, мокрые волосы облепили ее лицо, шею, плечи.
Аня повесила халат на крючок.
– Мама, а почему сгорел дедушкин сарай? Что случилось?
И вдруг мамино лицо задрожало и исказилось. Опухшие, посиневшие губы растянулись, и мама заплакала. Плача, она выбралась из ванны, натянула халат и, оставляя за собой мокрый след, босиком побрела в спальню. Аня хотела последовать за ней, но мама остановила ее:
– Не ходи…
– Я подушку поправлю.
Аня шмыгнула к кровати, взбила подушку, подождала, пока мама ляжет, затем укрыла ее одеялом и помчалась в свою комнату. Торопливо отжала тряпку, вынесла ведро в коридор, вернулась и вытерла расплескавшуюся воду. После этого она заглянула в спальню:
– Мамочка, тебе что-нибудь принести?
– Дай мне телефон.
Аня осторожно перенесла телефон с тумбочки, стоявшей в коридоре, на край кровати. Лежа на боку, мама позвонила дедушке и бодрым голосом сообщила, что ее не отпускают с работы.
– …Извини, папа, скоро квартальный отчет… Хорошо, мы с Анютой в субботу приедем. Пока…
Она положила трубку и натянула одеяло на плечи.
– Может, поешь? – робко спросила Аня. – У тебя тут кровь, – она коснулась пальцем своей верхней губы.
– Я не хочу есть… Дай мне перекись и вату. И зеркало…
Аня побежала в кухню и вернулась с зеркальцем в овальной пластмассовой рамке с черно-белой фотографией Зеркальной струи на обратной стороне и картонной коробкой из-под утюга, выполнявшей роль аптечки. Лекарств в аптечке было немного – несколько начатых упаковок аспирина, анальгина и димедрола, бинт, вата и стеклянные бутылочки с валерьянкой, перекисью, йодом и зеленкой.
– Спасибо, – сказала мама, не открывая глаз, – иди к себе… Дверь закрой…
Аня тихонько прикрыла дверь и, чувствуя себя как никогда нужной маме, с воодушевлением вытерла капли воды на полу в коридоре, потом вымыла пол в кухне, прополоскала тряпку, лежащую у порога, и, удовлетворенная, поставила чайник на плиту.
– Мама, ты чаю хочешь? – спросила девочка, приоткрыв дверь.
– Нет, – бесцветным голосом ответила мама.
– А я буду.
– Поешь… Колбасу возьми, сыр…
– Мама, я дедушке позвоню…
– Не надо, ты уже в школе должна быть…
– Я скажу, что простудилась.
– Хорошо, позвони, только лишнего не ляпни… – простонала мама.
Аня кинулась к телефону и набрала сначала код района, а потом дедушкин номер. Дедушка долго не подходил к телефону, и она уже собиралась положить трубку, но тут в трубке щелкнуло и хриплый голос произнес:
– Да, слушаю!
Аня невольно улыбнулась. Слышать дедушку Рому – это как на солнышке греться.
– Дедуля, это я, привет…
– Привет, моя хорошая…
– Деда, мама сказала, что у тебя хлев сгорел…
– Да, Анютка, сгорел, одни стены остались.
– Вот горе… А где теперь Клякса будет жить?
– В дровяном сарае, пока я новую крышу не поставлю. Да и тепло еще, она и на улице пожить может.
– А ты не обжегся?
– Нет, не обжегся.
– А сильно горело? – Аня вспомнила, как однажды вспыхнул большой киоск на их улице. Казалось, пылать будет долго, но огонь охватил его в считаные минуты и уничтожил задолго до приезда пожарных.
– Ну как тебе сказать? Сильно. Если бы не Рекс, не знаю, чем бы все закончилось. Это он разбудил меня, и я успел вывести Кляксу…
– Молодец Рекс!
– Ага. Он возле меня крутится, привет тебе передает.
– И ты ему передай.
– Передам. Анюта, а почему ты не в школе?
– Я простудилась. – И для подтверждения своих слов девочка так кашлянула, что у нее и вправду запершило в горле.
– Что, опять мороженое ела?
– Ага, ела, – с готовностью ответила Аня.
– Это плохо, тебе горлышко беречь надо. А мама ничего мне не сказала…
– Она не хотела тебя огорчать. Тебе и так досталось…
– Это точно.
– Деда, а чего хлев загорелся?
– Не знаю… Может, замыкание…
– Может… – задумчиво сказала Аня.
– А ты горлышко лечишь?
– Конечно! Я горячее молоко с медом пью, так что скоро все пройдет.
– Молодец. Я вам еще меда дам, мне тут привезли. И липу сушеную дам. Ладно, солнышко, мне делами надо заниматься. Я вечером позвоню.
– Хорошо, дедуля, мы будем ждать. Извини, что мама не приехала…