Чтение онлайн

— Успокойся, — говорит он с весёлой усмешкой. — В догонялки другой раз поиграем. Пошли собираться.

Мы конвоируем Кира до двери в коридоре. За ней оказывается общая спальня. Гхан крепко держит мальчишку за пояс штанов, рассудив, что без них он не сбежит. Мы с Азаматом остаёмся в дверях, чтобы не наступить ни на кого из спящих. Кир подходит к матрасику на полу, снимает с него простынку, потом открывает стенной шкаф и выгружает небольшую кучку мятой одежды, сапоги и ещё какие-то предметы, завязывает простыню в тючок и закидывает за плечо.

— Негусто вещей, — замечаю.

— Естественно, — вздыхает Азамат. — У них тут всего негусто.

Гхан подталкивает Кира к выходу. На соседних матрасах просыпаются несколько постояльцев, но виду не подают, наоборот, накрываются одеялами с головой, только ноги подтягивают, чтобы не наступили.

В коридоре Гхан сворачивает не к кухне, а обратно к чердачной лестнице. Азамат придерживает Кира за плечи, пока Гхан выволакивает из угла стремянку, открывает окно и спускает её на улицу.

— Так это и есть вход? — интересуется Азамат.

— Да, — отвечает Гхан. — Чтоб посторонние не шлялись.

Он садится на подоконник, перекидывает ноги наружу и шатко спускается по стремянке.

— Давайте его сюда, — предлагает, — я приму.

Азамат оглядывает своего отпрыска.

— У тебя тёплой одежды совсем никакой нету?

Кир смотрит на него презрительно.

— Эта тёплая.

На нём какая-то жиденькая свитерюлька и залатанные шерстяные штаны.

— Ясно, — вздыхает Азамат, — ладно, до унгуца добежишь. Давай полезай.

Однако Кир не рвётся лезть в окно.

— До унгуца? — ошеломлённо переспрашивает он. — У вас унгуц?!

— Ага, — довольно кивает Азамат. — Никогда не летал?

— Ну полезай быстро, весь дом выстудишь! — орёт Гхан снаружи. Из-за сарая доносится собачий вой. Кир так ничего и не отвечает, но всё-таки лезет в окно. Гхан его перехватывает и держит, пока мы спускаемся по лестнице.

На улице уже начинает светать, ночь сереет, снег создаёт белый фон. Азамат быстро шагает к унгуцу, чтобы поменьше морозить ребёнка, хотя тот не подаёт признаков замерзания. Внезапно он останавливается.

— Кир, ну пойдём, — подталкивает его Азамат, но парень встал намертво.

— Я хочу взять Филина, — угрюмо сообщает он.

— Кого? — не понимаем мы.

— Да ты рехнулся! — рявкает Гхан.

— Я не полечу без Филина, — упёрто заявляет Кир.

— Кто это? — спрашивает Азамат.

— Да щенок евойный, — отмахивается Гхан. — Вон, за сараем воет, слышите? Кир, не дури, никто твою скотину не поволочёт.

Азамат вопросительно смотрит на меня. Я пожимаю плечами. Конечно, собака в унгуце — не очень удобно, будет под руки лезть, лизаться, да и вряд ли она натренирована терпеть до прогулки, но с другой стороны не бросать же её здесь. Я так понимаю, это её Гхан угрожал пристрелить. Да и мальчику будет спокойнее, если мы разрешим ему держать домашнее животное.

— Ну давай возьмём, — говорю.

— Отлично, — кивает Азамат. — Пойдём, Кир, заберём твою собаку.

Парень вытаращивается на нас, как будто привидение увидел, но быстро приходит в себя и резво провожает Азамата за сарай. Гхан тоже очень удивляется и бормочет что-то насчёт сумасшедших богачей. Моё семейство является из-за сарая, влекомое рвущейся с поводка белой лайкой примерно полугодовалого возраста.

— Уй ты, маленький, — не удерживаюсь я. — Это и есть Филин?

— Ну да, — разводит руками Гхан. — Уж не знаю, где ваш пацанёнок его взял, то ли спёр, то ли подобрал где... Вы уж извините, что он такой упёртый, я его и так, и сяк воспитывать пытался, да не выходит ничего.

— Видимо, в дедушку пошёл, — бормочу я себе под нос. — Ну чего, всё взяли? Грузимся?

— Да, давай, — Азамат волочёт Кира с Филином к унгуцу и открывает кабину с брелка. — Полезайте на заднее сиденье. Гхан-хон, держи, — он выдаёт приютчику мешок с монетами. Кир недружелюбным взглядом следит за передачей вознаграждения. Гхан расплывается в щербатой улыбке.

— Всего вам доброго, да хранят вас боги, добрые люди! Я уж прослежу, чтоб никто в ваши дела не лез, — подмигивает.

— Спасибо, Гхан-хон, — Азамат слегка кланяется. — Но наши-то дела всё равно скоро всем известны будут, можете не стараться.

Мы залезаем в кабину, Азамат через плечо проверяет, на месте ли ребёнок и собака, и закрывает купол. Кир широко раскрытыми глазами следит за каждым движением отца, а потом таращится в окно, наблюдая за взлётом. Филин тоже утыкает чёрный нос в стекло и посвистывает.

— Ф-фух! — я откидываюсь на спинку сиденья и принимаюсь наконец-то рассматривать ребёнка. Я и до того заметила, но сейчас удостоверилась, что он тоже ксерокс с Азамата, как и Алэк. По фотографиям земных детей мы с Азаматом пришли к выводу, что восьмилетний муданжец должен выглядеть примерно как двенадцатилетний землялни, но Кир кажется младше на пару лет. Это, впрочем, легко объяснимо. Во-первых, он очень тощий, — я когда его схватила на чердаке, прямо сквозь свитер все рёбра почувствовала, — а во-вторых, даже на Земле постояльцы детских домов обычно выглядят младше своего возраста.

Кир отлипает от окна и хмуро смотрит на меня. Я вытряхиваюсь из шубы, потому что салон нагревается, стаскиваю с головы тёплый платок. Ребёнок отшатывается и вжимается в спинку.

— Здравствуй, — говорю. — Давай знакомиться. Я — Элизабет, жена твоего отца. Его зовут Азамат.

Мальчик сглатывает и отвечает:

— Я Кир. Куда вы меня везёте?

— Учитывая, что уже почти утро, и никто из нас ещё не спал, — отвечает Азамат, — я думаю, сначала мы остановимся в Худуле отдохнуть, а потом, наверное, к тебе, Лиза, полетим? А то в столице меня сразу работать заставят, а хотелось бы сначала познакомиться поближе и вообще, — он оборачивается через плечо и подмигивает, но Кир только отодвигается ещё дальше в угол. Пёсик устраивается у него под ногами, сворачивается там как-то и не подаёт признаков жизни.