Чтение онлайн

— Они по-английски-то говорят? — шепнула я Джеку, когда никто не ответил на мой очередной вопрос.

— Разумеется. Просто они не хотят разговаривать с тобой.

Потрясно. Я всего неделю здесь и уже стала публичным врагом номер один. Может, моя мать и предыдущие бойфренды этих ребят подкупили?

Через неделю мы закрыли клуб, пригласили команду строителей, электриков, инженеров по освещению, звукорежиссеров и дизайнеров. Бюджет был ограничен, но я решила сделать все возможное. Пусть этому клубу не суждено стать «Студией 54», но не все потеряно. Мы ободрали стены до кирпича и начали с нуля. Мне хотелось создать ощущение роскоши (это всех удивит) — куча золота, зеркал, богатые ткани с рисунком под леопарда, мягкие диваны и мраморные столики. Мы установили систему освещения, настроили звук и перенесли будку диджея из углового чулана на возвышение в центр. Бар оснастили зеркальной передней панелью и потолком, спереди установили барные табуреты. Мраморные колонны, украшенные золотыми листочками, были призваны разбить пространство зала.

Самое важное средство в привлечении иностранной клиентуры — иностранный диджей. Я связалась с развлекательным агентством в Сингапуре и объяснила требования. Не прошло и дня, как они прислали мне резюме троих британских диджеев, свободных на тот момент. Я выбрала одного, с самым достойным опытом и лучшей демозаписью, и наняла его. Меня заверили, что он приедет вовремя к открытию. Но разве бывают надежные диджеи? Он проявит пунктуальность, лишь если будет думать, что его ждет бесплатное шампанское, куча обожателей и немедленный секс. Какое же его ждет разочарование! Нет больших эгоистов в индустрии ночных клубов, чем диджеи. Лиам Галлахер по сравнению с ними скромник, а Мадонна вовсе не капризна. Как правило, они сексисты, шовинисты и мелки, как дождевая лужа. Я с нетерпением ждала знакомства с новым сотрудником.

Остались две важных миссии: персонал и маркетинг. Персоналу я нашла занятие, чтобы не ленились: они помогали декораторам и уборщикам. А рекламой занялась сама. Я напечатала флаеры и разослала их по всем офисам западных компаний и посольствам в Шанхае. Написала рекламную статью для туристического журнала, английской газеты и информационного буклета, который оставляли в спальнях отеля. Я развесила постеры в золоченых рамах в стратегических точках коридоров отеля и связалась со всеми авиалиниями, которые предоставляли бесплатные билеты сотрудникам. У меня было больше работы, чем у Санты на Рождество, и теперь я поняла, почему у всех менеджеров был такой измученный вид, когда я с ними познакомилась. Управлять отелем такого размера (1000 номеров и 1000 человек персонала) — громадный труд. Все работали без продыха по пятнадцать часов в день и были готовы встать по звонку в оставшиеся девять. Слово «экспат» в нашем случае расшифровывалось как «экстрапатологический трудоголик». Или «экстренный патруль нытиков», в зависимости от отдельно взятого человека.

За три недели до открытия я обратила взор на наших официантов. Сказать, что они относились ко мне холодно, все равно что назвать римского папу «слегка верующим». Я созвала совещание. Вначале я показала им новую форму. Для девушек — потрясающие красные китайские платья длиной в пол, с высоким воротом и разрезами по бокам. Если бы я такое надела, то была бы похожа на мешок со свеклой: для западных поп они не предназначены. Барменам мы подобрали красные жилеты с галстуками, белые нарядные рубашки и черные брюки. Я ждала их реакции, но последовала долгая пауза. Потом их лица просияли, и они бросились разглядывать туалеты, примеряя их перед зеркалом и позируя. Один-ноль в мою пользу!

Потом я поведала им о своих планах, подчеркивая, что участие персонала очень важно для успеха. Одна из девушек, Лили (устроившись на работу в отель, они все подобрали себе английские имена), слушала очень внимательно. В предыдущие несколько недель я наблюдала за ней: она всегда прилежно работала и выполняла все задания, которые ей поручали. В ней было всего пять футов с небольшим росточку, у нее были черные волосы длиной до талии и такие крутые скулы, что их можно было использовать как горнолыжный склон. Она была очень хороша собой, прекрасно говорила по-английски, и мне казалось, что другие девушки ее уважают. Я решила сделать ее ассистентом менеджера. В Китае все получают одинаковую зарплату, и единственным вознаграждением при повышении является повышенная ответственность, больше заморочек и работы. Я надеялась, что Лили примет мой вызов. Так и произошло. Два-ноль!

По возможности пытаясь всем угодить, мы распределили обязанности по клубу: администраторши, кассиры, официантки. В основном все остались довольны ролями. Три-ноль.

Потом я стала обучать их встречать, приветствовать и обслуживать гостей и подавать им напитки. Постепенно они ко мне подобрели. Каждый день я делила их на группы: одна группа изображала гостей, а другая обслуживала их. Они быстро всему научились, и за два дня до торжественного открытия, когда мы устроили вечеринку в честь завершения клуба, мы все были готовы.

Только я успела разлить первый бокал безалкогольного пунша (девушки не пили алкоголь), когда в дверях возникло нечто. Рост пять футов десять дюймов, с золотистыми кудрявыми волосами, коротко подстриженными у висков и длинными сзади, в черных кожаных штанах и белой майке на худощавой фигуре. Весь увешан драгоценностями, челюсти жуют жвачку в бешеном темпе. Это существо, похожее на основателя фэн-клуба «Би Джиз», покачиваясь, направилось ко мне.

— Меня зовут Зак Блэк, крошка, — объявил он и, взяв мою руку, наклонился и поцеловал мне запястье. — Звездный ди-джей.

Спорим, этот парень видел звезды только по телевизору? Он улыбнулся, и мне пришло в голову, что он похож на тыкву со злобным оскалом из тех, что вырезают на Хеллоуин.

— Покажи, что к чему, и я сажусь за вертушки.

Я бы лучше показала ему на дверь, чтобы он встал на лыжи. Официанты разглядывали его со слабо скрываемой оторопью. Но Зак принял это за восхищение.

— Как дела, красотки? — он подмигнул девушкам. Они ошарашенно и молча кивнули. — Правильно разыграйте карты, и одна из вас, цыпочек, возможно, позже взойдет на корабль любви Зака!

Он прогарцевал к кабинке диджея, таща за собой футляр с пластинками, а я вяло улыбнулась девушкам. Лили заговорила:

— Мисс Карли, может, я неправа, но он похож на… как это называется? Ах да, он похож на… член козлиный.

Я вскрикнула. Никогда не слышала, чтобы кто-нибудь из девушек ругался. Они всегда отличались сдержанностью и безупречностью манер.

— Собачий, Лили, — поправила я ее сквозь смех. — И думаю, ты права.

Зак выключил музыку и приглушил свет. Хорошо, хоть знает, как обращаться с пультом, подумала я. На десять секунд повисла тишина. Может, не знает? Только я собралась отослать его обратно и потребовать компенсацию на основании закона, запрещающего всяким идиотам изображать из себя диджеев, как на танцполе зажглись огни. Из колонок послышалось шебуршание, а потом оглушительное «Оооооо, как мне хорошо, я так и знал, что так будет». Великий Джеймс Браун разбудил соседей. Я удивленно приподняла бровь: может, этот парень не такой уж кошмар?

На следующий день я впервые пообедала с остальными менеджерами. За исключением Джека, который проявлял живой интерес к ремонту клуба, в предыдущие недели я почти с ними не контактировала — из-за подготовки к открытию меня завалило делами похуже, чем Гренландию снегом.

Чак, Линден, Дэн и Арни каждый день заглядывали поболтать и проверить, как у меня дела. Я с радостью их ждала. Было здорово поговорить с людьми, которые хотя бы понимали, о чем речь. И кстати, мои сотрудники стали говорить с отчетливым шотландским акцентом — вот только вчера слышала, как Лили воскликнула: «Ой, да брось ты, этот художник — полный отстой!» Быстро учится. Расправив на коленях салфетку, я заглушила рычание Хельги приглашением на завтрашнее открытие. Все, кроме адской парочки, приняли его с восторгом. А я согласилась, чтобы ребята взяли меня вечером в город и показали местные красоты. Ведь этот вечер, судя по всему, грозил стать последним моим выходным в этом столетии.

Дэн, Арни, Чак, Линден и Джек усадили меня в такси.

— Куда мы едем? Надеюсь, в какое-нибудь роскошное местечко.

— О да, — ответил Линден. — Роскошнее некуда.

Мы остановились в темном переулке, и я вышла из такси. Над темной витриной магазина красовалась обветшалая вывеска: «Бар „Ангел"». Мне все это ангельским не казалось. Но мы зашли внутрь, и я невольно затаила дыхание. Это был настоящий притон, похожий на бар сороковых годов. Видимо, именно в то время здесь последний раз был ремонт. Я остановилась как вкопанная, не знаю точно, от потрясения или оттого, что мои ноги прилипли к полу.