Чтение онлайн

Его не могли так тупо, так мелко развести…

– Не могла… – прошептал он, глядя перед собой в одну точку. – Она не могла…

– Вы ведь изначально так и подумали, что она работает в эскорте, – спокойно добила его Валерия. – А Вера отнекивалась, говорила, что это ошибка и что она не та, за кого вы ее принимаете… Не правда ли?

Не ответив, Пол закрыл глаза. Из каких-то неведомых ему глубин поднималась волна… даже не волна… цунами, ураган неуправляемой, удушающей ярости… Сжав зубы, он приготовился встретить этот ураган, вцепившись всей пятерней в стакан.

Думал выплеснуть свой гнев, швырнув этот стакан куда-нибудь наугад, смутно надеясь не то проломить риэлторше голову, не то разбить окно ее офиса.

Но не успел ничего никуда швырнуть.

Не выдержав натиска, хрупкий стакан сложился в его ладони, усыпав его мир мелкими, кровавыми осколками.

Глава 25

Все кончено, все кончено…

 Слова наскакивали друг на друга, перепрыгивали и разбивались о реальность. А точнее, о грустно-вытянутое лицо сидящего передо мной Олега. Того самого Олега, которого Кира – сама Кира! – вызвала из небытия, чтобы привнести в мою жизнь хоть какую-то радость.

– Повеселишься, потрахаешься, выкинешь все из головы… - наставляла она. – Он тебе не пара, конечно, но как отвлекалово очень даже сойдет…

Даже тетя Лена была не против такого легкомысленного времяпрепровождения. То есть слово «потрахаешься» при ней, конечно, произнесено не было, но и она определенно была за то, чтобы я пригласила в гости кого-нибудь, кто привел бы меня в состояние, близкое к человеческому.

Потому что с того самого момента, как я получила то ужасное сообщение, человеком в общепринятом понятии этого слова я быть перестала, превратившись в замкнутую на работе, серо-зеленую офисную мышь.

Каждый день я вставала, одевалась во что под руку попадется, красилась по самому минимуму и ехала полтора часа на свою новую работу. Там, стараясь как можно меньше общаться и попадаться кому бы то ни было на глаза, закрывалась в кабинете и творила свои рекламные нетленки – качественно, быстро, но без души.

Потому что душу мне выпил он. Вместе с радостью жизни, желанием иметь дело с мужчинами и чувством собственного достоинства.

И самое ужасное заключалось в том, что я понятия не имела, за что получила отставку.

По началу еще подозревала, что он мог бросить меня после нашей с ним переписки в метро. До дыр ее перечитывала, пытаясь понять, что пошло не так, где наступил тот переломный момент, после которого Пол решил, что я все же… недостойна продолжения отношений с ним. И не находила. Все соответствовало ситуации на тот момент. А учитывая то, что я уже успела эмм… прочувствовать насколько сильно он сам меня хочет – можно было твердо сказать, что действовали мы с ним даже на одной волне.

Что я только не передумала. И что он вдруг заметил во мне какой-нибудь изъян. И что подумал, что не хочет иметь дело с девушкой, которая будет все время сбегать от него в метро. А может, его, как в советские времена, тормознули какие-нибудь спецслужбы, по какой-либо причине контролирующие его любовные дела… Чушь, конечно, но иди знай, что там у них сегодня происходит…

В общем, независимо от истинной причины нашего расставания, мне было плохо. Реально плохо.

Однако, каким-то непостижимым образом я умудрялась скрывать свое состояние, и прошла неделя, прежде чем Кира, а затем и тетя Лена заметили во мне пагубные перемены. Вытряхнув из меня правду – до этого момента я врала, что Полу необходимо было срочно уехать в связи с разводом – родственники обматерили моего американского бойфренда трехэтажным матом, а затем наперебой принялись предлагать варианты решения моих душевных проблем.

Поездку в родные края мы сразу же отвергли как недостаточно развлекательное мероприятие, отдых в Греции или Египте как непозволительное расточительство, и благополучно остановились на Олеге. Пусть преданный поклонник принесет мне букет гвоздичек из продуктового магазина, почитает какие-нибудь стишки, посмотрит на меня собачьими глазами…

Найдет за каким-нибудь плинтусом мой рухнувший «селф-эстим»…

В общем, развеет мои печали.

И вот, студент-искусствовед Олег Савельев сидел передо мной за накрытым в гостиной круглым столом, в своей извечной клетчатой рубашечке… и грустно ел салат Оливье. Ел, потому что, как и все студенты, был вечно голоден, а грустно… ну, наверное, потому, что ему было стыдно – за то, что он так вот… ел.

Мне же хотелось плакать. С самого первого взгляда на моего гостя я поняла, что все это ошибка, и что никакого развлечения у меня сегодня не будет. Не проймут меня ни его стихи, ни по-девчачьи длинные волосы, ни даже попытка поцеловать меня в щечку, попав вместо этого в нос.

Я даже отдаленно не чувствовала себя в романтическом настроении рядом с этим возвышенно-тоскливым олененком Бэмби.

– А можно еще? – робко спросил олененок, только что тарелку не вылизав.

– Конечно… – я придвинула к нему фарфоровую миску с салатом.

По старой привычке тетя Лена любила настрогать тазик Оливье по любому мало-мальски достойному поводу – будь то выходной или день космонавта. А уж ради романтического гостя расстаралась как полагается. Еще и портвейном любимым пожертвовала. Мол, развлекайся племянница, не горюй, и выкинь всяких вздорных американцев из головы.

Вспомнив про портвейн, я приободрилась.

– Выпьем?

Олененок с готовностью закивал.

Я разлила по небольшому бокальчику, и мы звонко чокнулись.

– Ну, за наше первое свидание! – произнеся тост, он совсем чуть-чуть отпил… и вновь набросился на салат.

Мне же стало настолько тоскливо, что я одним махом выхлебала весь бокал. И тут, как назло, вспомнила, как мы с Полом весело поедали блины со сметаной, кормя друг друга с рук, толкаясь локтями и пачкаясь…

Закрыла глаза. Что же ты сделал со мной, мистер Стивенсон? Как жить-то теперь, после всего этого?

Наконец, наевшись до отвала, Олег вспомнил, что его пригласили не только для того, чтобы прикончить запасы провизии. Встал, поискал глазами по комнате, остановившись на колонках стереосистемы.

– У тебя какая музыка имеется?

Я неопределенно пожала плечом, уже зная, что спрашивает он для проформы – еще в прошлый раз уговаривал меня послушать нечто альтернативно-концептуальное.

– Да так, ерунда всякая…

Мне было все равно. Главное, чтоб Ваенгу не ставил. А то у меня дежавю будет.

Хотя нет, не будет. Первый-то мой помужикастее был – его хоть хотелось… а этого… Тьфу.

Через минуту по комнате разнеслись странные азиатские песнопения, перемежающиеся с электронными вступлениями и однообразными припевами на русском языке.