Чтение онлайн

— Горский, кем ты стал? — шептала она сама себе. — Я же помню тебя, я тобой восхищалась, когда попала на втором курсе на практику в твое отделение. Ты же был отличным хирургом, спасал жизни… А сейчас просто очередная деталь бюрократической машины, притом не самая лучшая.

«Неужели она про меня? — стоило больших трудов собраться и вспомнить время, когда я был хирургом. — Как же тяжело думать».

— Теперь ты — Данияр Эдуардович, гроза медиков и их головная боль. А раньше был Данияром Эдуардовичем, самым молодым и талантливым врачом, к которому я хотела попасть интернатуру. Теперь я тебя лечу, научили другие. А хотела, чтобы учил ты! Это же моя мечта. Ты понимаешь, что ты мечту мне разрушил! Только из-за твоего ухода в политику я стала пульмонологом, а не хирургом, как хотела.

Я внимательно прислушивался к этой речи. Где-то на подкорке сознания всплыли воспоминания про худенькую девочку в белом халате, который сидел на ней как балахон. Огромные серые глаза, пепельные волосы, собранные в две косички. Она ловила каждое слово. Смешная девочка, наивная. В это время незнакомка за окном продолжала:

— Странно, что люди так могут меняться под действием власти. Я с детства хотела стать врачом. Когда все подруги мечтали удачно выйти замуж, я хотела поступить в мед, когда все однокурсницы бегали на свидания, я сидела за учебниками, чтобы быть лучшей и попасть к вам. А потом узнала, что все напрасно, но по инерции доучилась. В результате половина моих подруг уже замужем и с детьми, а я на работе, которую хотела бы сменить, одинока…

Я думал о том, что желал бы обучать эту девочку, быть рядом, когда она возьмет в руки скальпель, когда проведет свою первую самостоятельную операцию. Еще немного полюбовался на закутанную в защитный костюм девушку. Не было сомнений, что под ним скрывается обладательница серых глаз и пепельных косичек. Затем окошко стало мутнеть, да и я почувствовал себя уставшим.

Глава 3

Данияр

В следующий раз, рядом с кроватью стояли уже две девушки. Одна знакомая, вторая очень похожая на мою медсестру. Я даже сначала подумал, что у меня двоится в глазах. Тем более обе были в этот момент в защитных костюмах.

— Здравствуйте, Данияр Эдуардович! Я врач-пульмонолог Дмитриева Марьяна Михайловна. Таня — моя сестра, когда вам было совсем плохо, она попросила меня помочь. Сейчас ваше состояние стабилизировалось, пик болезни вы уже прошли. Идете на поправку, я заехала узнать, помогла ли терапия, — она говорила мягко, но в то же время очень уверенно, сразу стало понятно, что, несмотря на свой достаточно юный для врача возраст, она отличный специалист.

Я с трудом кивнул, отреагировав на речь, и снова провалился в сон.

В комнате горела прикроватная лампа, когда я снова открыл глаза. В помещении, кроме меня, не было никого. Даже медсестра, которая должна быть со мной двадцать четыре часа в сутки, и та отсутствовала. Взглянув на приборы и прислушавшись к себе, понял, что иду на поправку. Пик болезни явно пройден, хотя именно об этом мне и говорила девушка.

Внезапно меня пронзило воспоминание: а ведь в прошлый раз, когда я просыпался, в комнате находились две женщины, чего априори быть не должно. Ведь я же давал четкие инструкции! Остается только дождаться Татьяну, чтобы разузнать подробнее, что со мной происходило. И неплохо было бы добыть свой мобильный телефон, который должен уже взорваться от обилия звонков и сообщений.

Наконец в комнату в защитном костюме вошла сиделка и радостно улыбнулась:

— Данияр Эдуардович, вы проснулись, как себя чувствуете? — она была в приподнятом настроении.

— Нормально.

Медсестра начала щебетать вокруг, поправляя капельницу.

— Ой, а за окном такая чудесная погода, правда, на улице никого, все сидят по домам... Ну вы-то теперь на поправку пойдете, скоро уже не заразным будете, так Марьяна сказала…

Таня замолчала, видимо, поняла, что сболтнула лишнего.

— Марьяна? — с трудом прохрипел я. — Это еще кто?

— Ой, вы меня простите, Данияр Эдуардович, вы же почти умирали, мне пришлось позвать свою сестру... Вы не помните, как просыпались... Она... Это… стояла рядом с кроватью... Вы же не хотели скорую… — сумбурно отвечала девушка.

Значит, мне все же не привиделось, и за мной ухаживал кто-то еще. Вот этого доктора необходимо найти, еще не хватало, чтобы она разболтала, что высокий чиновник нарушал предписания президента, кутил в подпольном ночном клубе, где заразился вирусом Блэйка.

— Помню, — снова прохрипел я. — Вызови ее.

— Данияр Эдуардович, так она же на смене, телефона нет, сама мне звонит, когда нужно, ну, либо перезванивает.

— Так позвони ей,— я уже начинал злиться от ее невнятных слов, — и покорми меня уже.

— Да, да, конечно, — засуетилась Таня.

Она явно испугалась, что-то было такое стальное в моем голосе, что напугало даже меня, а при попытке взглянуть в мои глаза медсестра и вовсе отшатнулась, ее будто парализовало.

Внезапно мне вспомнился сон: девушка, ее речь, пепельные косички. Это сон или реальность? Это сестра Тани?

Она побежала звонить. А я остался один, пытаясь понять, что же со мной случилось. Почему я чувствую себя совершенно другим человеком?

Марьяна

Я проверила все показания, оставила рекомендации Тане, и наконец отправилась в свою небольшую студию в Мурино, чтобы поспать чуть дольше, чем три часа.

Спустя несколько часов, когда я уже была на работе, позвонила Таня. Я даже не удивилась. Скорее всего, Горский очнулся и теперь хочет видеть того, кто стал свидетелем его болезни.

— Марьяна, ты мне очень нужна! — прошептала Таня в трубку.

— Тань, что опять случилось?

— Он срочно тебя требует, — она не сдержалась и начала плакать.

— Успокойся, — пришлось проявить некоторую жесткость, — я приеду.

«Снова этот дом», — подумала я, заходя в прихожую.

Хотелось вновь сюда попасть, но было страшно предстать перед взором мужчины. Однако я должна стойко это выдержать. Опять костюм — и вот я уже в комнате Горского.

— Вы хотели меня видеть? — с раздражением в голосе проговорила я, хотя и намеревалась вести себя спокойно.

— Да, — ответил больной. Он полусидел в подушках, и по его виду было ясно, что на нем в лучшем случае одно нижнее белье. Выглядел он уже вполне здоровым и сильно злым. Глаза казались почти черными, но я-то точно помнила, что они у него синие.

— Я вас слушаю, — мой голос чуть дрогнул, все-таки этот человек меня пугал.

— Вы понимаете, что никто не должен знать, о том, что я переболел вирусом? Это было принципиальное условие для вашей сестры, которое она не смогла выполнить, — он будто чеканил слова, вкладывая в каждое из них угрозу, которая чувствовалась даже на расстоянии.