Чтение онлайн

– Гриша!
– только в следующий раз сначала жену предупрежу. А то она свои бедра кому пропало трогать не позволяет. Щипает меня за бок, да так сильно, что и говорить ей больше ничего не нужно. А она все равно бросает:

– В следующий раз придушу!

Господи, можно подумать этот следующий раз когда-то настанет!

– Проходит, недотрога, - сквозь боль улыбаюсь, и стоит ей вперед пройти внимательно женский зад изучаю. Исключено. Больше никаких ощупываний.

Стеша

Ну и кабинет у этого Юрия Викторовича! Не крохотное помещеньице для решения рабочих вопросов, а целый выставочный зал антикварной мебели. Хоть прямо сейчас экскурсии води: лакированный стол блестит, книги в кожаных переплетах аккуратно на полках друг к дружке жмутся, в резных рамках с семейными снимками отблески огоньков пляшут, а тишину треск поленьев в камине разбавляет.

Лесом пахнет и коньяком дорогим. Не той сивухой, что мой бывший свекор у соседа в пяти литровых баклажках закупает. У Полонского наверняка элитный, с таким количеством звездочек, что они все на этикетку не поместились…

Господи, вот ведь меня помотало! Двадцать три всего, а уже есть с кем отца мужа сравнивать!

Робость свою подальше прячу и уверенно на стул, что Гриша галантно для меня выдвинул, опускаюсь. Сидушка бархатная, и если с посудой у олигархов этих беда, то по ней я ладошкой веду смело. Ни на мгновенье не сомневаюсь - обивку недавно начистили, причём тщательно.

– Удобно?
– не то слово! Только пусть не ждут, что я как дурочка начну роскошью восхищаться. Я, конечно, из простой семьи, но телевизор у нас в гостиной стоит и как обеспеченные люди живут представление благодаря фильмам имею. Киваю имениннику и руки на коленях складываю.
– Гришин дед смастерил.

Ну, что сказать? Молодец! Жаль, что я его не застала - уверена, тогда бы так переживать не пришлось. Не может ведь человек, такую красоту сотворивший, злодеем каким оказаться? А вот магнат сосисочный в лёгкую. В колбасе его соя одна, а во взгляде все равно нескрываемое превосходство.

– И стол этот, и шкафы книжные… Он у нас знатный ремесленник был. Вы бы ему наверняка понравились.

– С чего бы?
– слова сами со рта вылетают, но это же вовсе не страшно? Не молчать же мне, а то и впрямь решит, что немая!

– Он блондинок любил. И Гришку, - да и не против мой собеседник. При галстуке, весь такой собранный, в белоснежной рубашке, впервые за пару часов знакомства губы в подобие улыбки растягивает. Грустной, правда.
– Вот эта любовь моего сына и сгубила.

– Пап!
– супруг мой таким высказываниям явно не рад. Наверное, не раз нечто подобное от родителя слышал, вот и выдыхает с шумом, ещё и стаканом о столешницу звякая.
– Давай без этих твоих лирических отступлений. Вопросы свои задавай, и пойдём мы.

Помощничек, полюбуйтесь! Я бы лучше семейные байки послушала, чем в допросе этом участвовала! Это ведь мне сейчас свет в лицо направят, чтоб искры из глаз полетели, и станут свой нос в мою жизнь совать!

– Сразу, так сразу. Чего вы, Стефания, за весь вечер к еде не притронулись? Приборами пользоваться не умеете?

Вот оно как? От возмущения даже про страх свой перед самопровозглашенным следователем забываю. Он в кулачок посмеивается, а я гадаю: уместно ли этой папкой, что по центру стола лежит, свёкра при первом знакомстве огреть? Или сын его сам с этой задачей справится, не зря же от злости алкоголь из бокала расплескивает.

– Перегрелся, что ли? Думаешь хотя бы с кем говоришь?

– Конечно. Щербакова Стефания Леонидовна, девяносто четвертого года рождения. Школу с отличием окончила, в ВУЗ на бюджет поступила. Правда, училась дольше положенного, - я леденею, а Полонский старший листами шуршит, на нос очки нацепив.
– Я так понимаю, в этом некий Борис Петрович Зайцев виноват. Голову вскружил, на занятия времени не осталось?

Тишина. Всё поленья эти чертовы в объятьях языков пламени щелкают, да сердце мое в грудную клетку ломится… И не знаю я от возмущения ли, или от боли, что упоминание о бывшем муже порождает.

Что я им, хомяк? Или крыса лабораторная? Изучать он меня вздумал, словно право какое имеет!

– Ну, как знаете. Можете не отвечать. Меня вот другое больше волнует: алкоголики, наркоманы, уголовники у вас в родне имеются?

– Ну все!

– А что?
– Гришину руку сбрасываю, отказываясь вместе с ним уходить, и на олигарха этого со злостью гляжу.
– В папке вашей об этом не упоминается? Так вы на сыщиков своих надавите, чтоб работали лучше!

А то не дай бог дядька мой с условным сроком за кражу велосипеда по молодости, или прабабка, от любви к самогону до пятидесяти не дожившая, всю статистику буржую этому испортят!

– Что ж вы Стефания заводитесь? Разве ж я со зла?

– А разве нет? Ты чем старше, отец, тем дурнее становишься!
– Гриша все же на стул свой садится.
– Ещё и досье накопал!

– Конечно! Ты ведь такими вещами не озаботился. А на карте репутация нашей семьи, между прочим! Завтра журналюги чего раскопают, и имя моё смешают с грязью! И что делать прикажешь? Из-за глупости твоей дело всей жизни терять? Так что нечего тут сопеть недовольно. И вам, Стефания, иголки выпускать не стоит. Не за спасибо оболтусу моему наследство получить помогаете! Так что подальше гордость запрячьте и будьте добры отвечать!

Вот ведь тиран! Не удивительно, что муж мой из дома этого сбежал. И от участия в семейном бизнесе отказался. Если уж мне, посторонней, от сатрапа этого досталось, то чего по отношению к родственникам ждать?! С ними любезничать необязательно.

К черту. Правды хочет, так мне трудно. Даже бокал у супруга отнимаю, для храбрости спиртного хлебнув.

– Есть. Даже наркоманы - отец курит как паровоз. Не травку, вы не подумайте, - откашливаюсь, часто моргая, чтоб слёзы от горечи напитка поступившие прочь прогнать, и вновь на хозяина дома смотрю.
– Сигареты обычные. Но это ведь тоже зависимость?

Теперь мне тепло. И оцепенение куда-то пропало, и нервозность как рукой сняло. Даже улыбнуться получается, когда Гриша бокал свой возвращает и разом в себя опрокидывает. Намеренно или нет, но губами касается отпечатка моей помады на тонком стекле… Господи! Чем я думала? Из чужой посуды пить? И кстати, к вопросу о моём нежелании за праздничным столом вместе с гостями деликатесы уплетать:

– А не ела я, потому что с грязных тарелок ужинать не привыкла. Исчерпывающий ответ?

Ещё бы. Вон как от удивления свекор мой на кресле подпрыгнул! То-то же. Пусть знает, что и в его идеальном мире огрехи имеются!

– Вы первая, кто мою домработницу в небрежности обвиняете…

А он единственный, кто, не разобравшись, невеждой меня выставляет. Только об этом лучше умолчать. Мне ещё лекцию слушать, что можно, а что нельзя делать, когда в паспорте твоём такая звучная фамилия красуется. И чем быстрее приступим, тем раньше я на Гришиной кухне окажусь - уютной и совершенно точно абсолютно стерильной.