Чтение онлайн

— Ты натаскаешь мне воды для ванной? — предложила Мэри.

Сэдрик тяжело вздохнул.

— Может я куплю тебе колечко? У тебя ведь нет обручального кольца?

— Хорошо, — согласилась Мэри. — Колечко и воды для ванной.

Сэдрик улыбнулся и, взяв Мэри за руку, поцеловал ее пальчики. Затем встал с колен, притянул к себе Мэри за талию, от чего девушке вдруг стало жарко, и шепнул ей в ухо.

— Значит в полдень у тебя визит к доктору.

— И что мне ему сказать?

— Скажешь, что прохворала, переутомилась, ну в крайнем случае беременна, — перечислил варианты Сэдрик. — Главное, чтобы во время разговора тебе стало дурно, и ты попросила любезного доктора Вика прогуляться с тобой по улице.

Мэри кивнула. Затея все ещё не сильно нравилась ей, но, если Сэдрик хотел узнать, что творится в Бройте, в этом был смысл. А узнать все было просто необходимо, так как до дня зимнего солнцестояния оставалось двадцать четыре дня.

Марте не нравилась ее работа. Да что там: после первого же дня она ее возненавидела. Бригитта, имея четырех крепких и сильных сыновей, день и ночь работающих на ферме отца, сдувала пылинки со своей единственной дочери, полагая, что для ее красавицы уготована иная участь, нежели быть женой фермерского мужлана. Поэтому с самого раннего детства из Марты делали…нет, не леди, но полную лентяйку это точно. В тщетной и тщеславной надежде матери, что какой-нибудь заезжий лорд оценит красоту дочери, влюбится в нее без памяти и увезет к себе в замок. Ну если и не влюбится без памяти, то уж рычаги давления на проезжих молодцов у Бригитты точно имелись. Хорошо проверенные ещё ее бабкой и матерью рычаги давления. В том же, что Марта не подведёт подсадить молодца на свой крючок, Бригитта была полностью уверенна. Однако лорд все не проезжал мимо, а время шло. Марте стукнуло уже восемнадцать, что в кругу общения Бригитты считалось для девы почти старостью, а женихов все не было. Вернее, не так: женихи то были, и не один, но все они приходились из круга друзей папаши Марты. Такие же фермерские сынки и медведи, как их отцы(да и как отец самой Марты). Сама Бригитта считала, что она сильно продешевила, дав согласие своему нынешнему супругу. По молодости она мечтала о младшем брате их правящего лорда — красавце Тревони. Но тот сбежал с лесной ведьмой, не иначе как околдовавшей его, ибо ни формами, но вкусом к одежде эта дикарка похвастаться не могла. Когда же младший лорд уплыл из-под ее носа, а старший был прочно приватизирован ее заклятой подругой, самой Бригитте не оставалось выбора, кроме как согласиться стать фермерской женой.

Только для своей единственной дочери она хотела совсем другого, и почти каждый Вальтеров день вбивала в кудрявую голову девочки мысли о ее «высшем предназначении». Когда же Бригитта получила письмо от своего чопорного братца Саймона, что ему в доме нужны лишние руки, она призадумалась. Такой человек как ее брат ни за что не стал бы тратить кусок хлеба на лишний рот просто так. Поэтому Бригитта незамедлительно собрала дочь и велела ей без заминок ехать в Бройте. Тут-то и сыграло дурную шутку то воспитание, что Бригитта дала дочери. Ехать в услужение дядюшке девушка хотела не сильно. Поэтому, когда на пути ее подвернулся такой удачный случай с бандитами и спасшим ее красавцем- офицером, Марта решила сама взять судьбу в свои руки. Только после нескольких дней любви оказалось, что офицер ехал к своей невесте — дочери зажиточного торговца шелком. Марте пришлось вернуться к плану «А» и отправиться в Бройте, где ее ждал самый огромный кошмар ее жизни. Но Марта решила не сдаваться. Честно говоря, первоначально молодая женщина переоценила свои силы и думала, что стоит ей вильнуть бедрами, и губернатор будет у ее ног. Жизнь же диктовала иные правила: хозяйка дома загружала Марту работой, дядюшка грозился выгнать обратно к матушке, ибо без титула губернаторской жены племянница была ему вовсе не к чему, а губернатор даже не смотрел в ее сторону. Не смотря на все женские штучки и уловки. Напротив, этим утром Марта оказалась случайной свидетельницей очень милой семейной сцены: стоя на кухне, губернатор обнимал свою молодую жену за талию, и что-то нежно шептал ей на ушко, отчего соперница слегка краснела и с таким невинным видом опускала ресницы, что любой другой вполне бы поверил в ее чистоту. Но не Марта. Наученной матушкой Бригиттой Марте просто не могло прийти в голову то, что губернаторская жена не искушенная женщина, а неловкий новичок в женских играх, и потому образ Мэри вырисовывался в ещё более мрачных тонах. «Нет, — твердо решила Марта, — я не позволю этой курице украсть мой шанс так же, как лесная ведьма некогда украла все у матушки». Тут Марту осенило: если губернатор столь увлечен своей блеклой и бесформенной женой, то он наверняка просто-напросто околдован ею! И священный долг Марты состоит именно в том, чтобы открыть несчастному (да и всему Бройте) глаза на новую хозяйку башни. Матушка рассказывала ей, что после уличения жены Тревони в колдовстве, ее с позором изгнали из городка. Правда молодой супруг последовал за ней… Но здесь и Марта знала несколько отличных трав и настоев для «приручения зверя». Поэтому оставалось обзавестись лишь поддержкой и доказательствами. С первым дела обстояли довольно легко: за вчерашним ужином Марта заметила, что преподобному Амиру не по душе планы вертихвостки. Кати же рассказывала, что «Амир просто душка! Внимательный, добрый, а ещё очень ласковый.» Да, доброта и внимательность священника легко читались по взглядам, что он кидал в декольте Марты. Значит поддержка, и при том весома, у нее есть. Дело осталось за доказательствами. Здесь все могло быть сложнее. Только кто ищет, тот всегда найдет…

Мэри в нерешительности стояла перед домом доктора Вика. Ей очень не хотелось врать и выкручиваться перед этим человеком. Что весьма странно, учитывая то, что ещё недавно врать и выкручиваться перед Сэдриком у нее выходило весьма неплохо. Но это было совсем другое. И дело вовсе не в том, что Сэдрик был ее мужем. Просто с ним она не чувствовала того ощущения неправильности происходящего, и разговаривая даже входила в некий азарт. Будто все это лишь игра для них двоих.

Мэри тряхнула головой: игра для двоих. Откуда у нее такие странные мысли? Она сделала ещё шаг по направлению к дому доктора.

Что там обычно делали жены ее дядюшек, чтобы привлечь внимание?

Тетушка Клавдия жаловалась на постоянную мигрень. Поэтому при каждой генеральной уборке запиралась у себя в комнате, громко охая и требуя то чая, то конфет, чтобы боль эту смягчить.

Мэри была не уверенна, что мигрень подойдёт для ее случая: громко охать она не привыкла, да и доктор Вик мог скорее предложить трепанацию черепа, нежели чаю с конфетами.

Тетушка Сюзанна была постоянно беременна. Они с дядюшкой Маком правда были очень милыми людьми, но не смогли себе позволить оставить Мэри как раз из-за того, что и своих детей кормить было практически нечем. Из опыта тётушки Сюзанны Мэри знала, что беременность должна сопровождаться постоянной тошнотой, не терпимостью к резким запахам и частыми сменами настроения. В основном в сторону слез.

Мэри не чувствовала себя настолько несчастной, чтобы плакать, да и женаты они с Сэдриком были без малого неделю. Слишком небольшой срок, чтобы даже подумать о беременности. (Что не помешала ей предложить Сэдрику такой вариант развития событий уже на второй день брака. Опять же: то был блеф и игра. Доктор Вик подобное точно не оценит.)

Тетушка Софи очень любила медицинские справочники. И пусть сама она болела крайне редко, зато постоянно ходила то к одним, то к другим своим знакомым с этими самыми справочниками, и стоило кому-то в доме чихнуть, Софи тут же находила самую жуткую причину этого недуга. Чаще всего такую, что легче было умереть, чем вылечить ее. В итоге дядюшку Палмера и тётушку Софи перестали приглашать в гости до тех пор, пока дядюшка не отобрал у жены злополучный медицинский справочник.

Мэри безусловно могла вспомнить пяток болезней, которые тетушка приписывала ей. Только те были столь мало совместимы с жизнью, что доктор скорее сразу уложил бы ее на операционный стол, чем отправился с ней прогуляться.

И наконец тетушка Салли. Та самая Салли, что выгнала Мэри из дома под наступление холодов. О, эта женщина страдала от ужасной аллергии на орехи. Один маленький, малюсенький орешек, и ее раздували как мяч. Почему только Мэри не решилась, уходя, подбросить ей горстку этого лакомства в кофе? Однако, мама учила ее не делать зла. Даже в ответ на другое зло. Особенно в ответ на другое зло.

Стучаться к доктору Вику с жалобой на аллергию так же не было смысла: кожа Мэри была чиста, и фигура ни капли не походила на шар. Поэтому девушка избрала самый лучший на ее взгляд способ.

Мэри подошла к двери, позвонила в дверной колокольчик и когда доктор вышел спросить «что угодно госпоже Скрол?» она просто ответила:

— Добрый день, господин доктор. Позвольте пригласить вас на прогулку.

Сэдрик и Арон стояли возле черного входа в дом доктора.

— Знаешь, я склонен согласиться с Мэри: ты все сильно усложняешь, — с усталостью в голосе пробормотал Арон.

— Неужели? — бросил ему Сэдрик. — То есть ты тоже предлагаешь напрямую спросить доктора Вика: простите, не подскажите ли кто и как убил моих предшественников?

— Тоже вариант, — пожал плечами Арон. — Все лучше, чем рыться в его вещах, надеясь, что это останется незамеченным.

— Послушай умник, — фыркнул Сэдрик, — основа тайной проверки в том, что она «тайная». И знай милые горожане Бройте зачем мы здесь на самом деле, я вовсе не уверен, что наши намерения приветствовались бы. А теперь: не трать времени даром и лезь в окно.

Сэдрик указал помощнику на крайне небольшую форточку.

Арон снова вздохнул: он работал с Сэдриком вот уже несколько лет. С тех самых пор как тот спас его на рынке от королевской гвардии. Мать Арона тогда болела, отец снова пил, а бремя заботы о младших легло на плечи семилетнего Арона. И тот сделал единственное, что мог сделать на тот момент. Направился за помощью в банду Серых Роз. Те охотно брали под свое крыло таких бедолаг, как Арон. Выдавали вещи, паек, даже лекарства, если те были нужны. В обмен на маленькие услуги: залезть через дымоход в дом богатого человека, срезать кошелек у того, на кого указали старшие, или, под видом родственника, передать весточку в городскую тюрьму. Поручений было много. Исход у каждого из них один: если тебя поймают — беги. Не смог убежать — пеняй на себя.

Арон был маленьким, ловким, и обычно у него более чем удачно удавалось скрыться с места. Пока Дохляк — правая рука главы Серых Роз — не приказал Арону срезать сумку у одного зеваки на рынке. Работа, казалось, была проще простого. Объектом оказался совсем молодой паренек, по костюму недавно приехавший в столицу из глубинки. Не фермер, но и не зажиточный господин. Как и многие приезжие, парень больше смотрел по сторонам, чем на свою собственную сумку. Арону надо было лишь срезать ремешки и…