Чтение онлайн

— Правда?

— Да-а, — тяну сквозь широченную улыбку.

Я и мечтать не могла о таких сокровищах, о таких… это же… мечта-а-а…

Перегонный куб настолько поражает меня своими изгибами и спиралями, что расстаться с ним не могу и, велев доставлять всё на поворот к белой башне, его забираю с собой в коробке.

— Марьяна, нам его доставят, — мрачно напоминает Жор, утомлённый походами по магазинам.

— Не отдам, — крепче прижимаю коробку. — Кучер… как тебя там, помоги, пожалуйста.

Пыхтя и дыша с присвистом, кучер слезает на мостовую и распахивает передо мной дверцу. Коробку с перегонным кубом не отдаю — мало ли что. Забраться удаётся не сразу, но, наконец, устраиваюсь на сидении. Поглаживая коробку, прижимаюсь к ней щекой:

— А сейчас к воротам на дорогу в деревню ведьм, там нас ждут.

Бросаю взгляд на толпящихся на противоположном тротуаре горожан. Выглядят они по-прежнему слегка пришибленно. Похоже, до сих пор не могут решить, укатала я светлого властелина или нет…

Коляска трогается. Впиваюсь в драгоценную коробку, и эти изумлённые, растерянные лица проносятся мимо, как и десятки других подобных лиц.

По радиальным улицам, несколько раз свернув, мы быстро добираемся до ворот. Мира и Эльза уже ждут на обочине. Их фамильяры сидят на мешках с ингредиентами.

Отлично, просто отлично. Светлого властелина ожидает незабываемая первая брачная ночь. Если повезёт, она же будет последней.

Сигналы охранных чар вынуждают Октавиана вставить перо в крепление, закрыть папки, сложить бумаги с расчётами в ровную стопку. Стопку эту Октавиан соединяет скрепкой и отодвигает на край стола, к папкам, которые проверял.

Он соединяет ладони и медленно разводит их в стороны. Между ними формируется молочно-белый шар. Туман внутри закручивается водоворотом, раздвигается, открывая картинку на съезд с тракта: люди разгружают телеги. Октавиан ничуть не удивлён бесчисленным моткам чёрных тканей, но гробы… гробы вызывают много вопросов.

Удивление, впрочем, не отражается на лице, лишь зрачки расширяются, сдавливая голубые радужки.

— Зачем нам гробы? — тихо спрашивает Октавиан.

Вопрос этот обращён к Буке, но тот отозваться не может, потому что сейчас в Окте с Марьяной. Октавиан краем сознания отмечает, что должен был помнить об этом и не задавать вопрос в пустоту.

Едва освободившись от груза, телеги быстро укатывают обратно в Окту, уступая место следующим.

В глубокой задумчивости Октавиан наблюдает, как люди, испуганно оглядываясь на верхушку белой башни, выкладывают гробы в ряд, затем на нижние гробы водружают следующие. Их складывают в три слоя.

Обкладывают венками.

Выставляют ящики со свечами.

Какие-то коробки.

Мешки…

Наконец, последнюю телегу разгружают, и люди, воровато оглядываясь, уезжают прочь.

Марьяны нет. Наблюдающее око изучает дорогу, но коляски с ней и Букой не видно.

Постепенно все телеги исчезают вдали.

Молочная сфера гаснет в соединённых ладонях Октавиана, он вновь раскладывает папки, раскрепляет лист с расчётами и возвращается к проверке налогов.

Но в голове у него не цифры, а зудящий вопрос: «Гробы-то зачем?»

Мимо проносятся деревья. Чем ближе к повороту на белую башню, тем тревожнее. Я крепче сжимаю коробку с перегонным кубом, пытаюсь восстановить в памяти великолепные переплетения его трубок, изящество реторт и креплений, представить, как удобно в нём будет делать различные вытяжки и смеси, но всё это меркнет в сознании, постепенно заменяясь образом светлого властелина.

Меня ещё не было, когда восемь светлых магов поставили Агерум на колени. Восемь — против армий, против волшебников и магических существ. Какой невероятной силой должны обладать эти проконсулы. Не наивно ли считать, что вся эта мощь может сдерживаться какими-то писаными законами? Нормально ли верить, что богоподобное создание позволит издеваться над собой и ничего не сделает лишь потому, что я не выйду за рамки законов?..

Мурашки пробегают по спине, и образ светлого властелина надвигается на меня, закрывает собой всё, а я… я такая маленькая и слабая по сравнению с ним, что дыхание перехватывает.

Цокот копыт бьёт по нервам.

Как я посмела сделать предложение светлому властелину? Где был мой разум?

— Марьяна, ты в порядке? — сидящий напротив Жор приподнимает ушки. — Ты так побледнела резко.

Побледнеешь тут…

Облокотившись на край коляски, заглядываю на дорогу вперёд. Обочина уставлена ящиками, мешками и… гробами.

Я привыкла покупать только нужное, и теперь эти гробы как немой укор, как вызов: если купила — значит, это надо использовать!

Кучер присвистывает. Коляска замедляет ход. Сворачивает на дорогу между деревьев.

Светлый властелин стоит под тополем и задумчиво смотрит на гробы.

Коляска останавливается так, что кучер оказывается напротив властелина. Тот поднимает взгляд, взмахивает рукой, и коляска прокатывается чуть дальше. Теперь напротив властелина я и дверца. Жор сползает вниз, тыкается под сиденье, но там всё забито мешками.

Странные чёрно-голубые глаза устремлены на меня.

— Гробы зачем?

— Н-надо. — Делаю очень серьёзное лицо, не признаваться же, что купила что-то просто так.

Светлый властелин открывает дверцу и подаёт мне руку.

— Зачем это? — прикрываюсь коробкой с перегонным кубом.

— Объясню, как пользоваться техническими чарами на случай, если потребуется ввезти большое количество вещей.

— Чарами? — выглядываю из-за коробки. — Но тут же светлая магия, моя магия действовать не должна.

— Я покажу, как управлять светлой магией.

Кажется, глаза у меня вылезают из орбит. Управлять светлой магией? Я же тёмная!

Пока хватаю ртом воздух, светлый властелин вынимает из моих ослабевших рук коробку с перегонным кубом и ставит её на сидение над головой Жора.

— Не бойся, — властелин сжимает мою руку в своей тёплой ладони и тянет на себя. — Это просто.

По телу опять пробегают мурашки.

Просто мне, тёмной, управлять светлой магией?

Нервно усмехаюсь:

— Ты шутишь?

— Нет, — он кончиками пальцев проводит по тыльной стороне моей ладони и освобождает от кружева на рукаве белый брачный браслет. — Он защищает тебя и позволяет управлять домом.

Шелестят листья, лёгкий ветерок добирается до нас, качает белые пряди волос на плече светлого властелина.