Чтение онлайн

Чем больше я думала о Ленке и о том, что произошло сегодня в клубе, тем все холоднее мне становилось. Достав пуховое одеяло, я накрылась им поверх пледа и закрыла глаза. И почему самоубийцы вечно думают, что жизнь только им создает проблемы, а всех остальных носит на руках? Можно подумать, только одни они несчастные, а мы все тут сидим в шоколаде и смакуем райскую жизнь… Если все мы будем уходить от своих проблем подобным способом, то что тогда будет? Но ведь стоит жить хотя бы ради того, что жизнь сама по себе достаточно интересна и неповторима.

Только я задремала, как из спальни вышел Андрей и стал громко греметь посудой на кухне. Положив подушку на голову, я вновь постаралась уснуть, но услышав, что муж достаточно громко включил телевизор, почувствовала, как он окончательно вывел меня из равновесия.

Андрей намазывал на хлеб масло, пил чай и смотрел телевизор, включив звук довольно громко. Он вел себя так, словно жил один в этой квартире. Не говоря ни единого слова, я фурией влетела на кухню, выключила телевизор и, держась за больную голову, пошла спать. Не успела я лечь на диван, как Андрей вновь щелкнул выключателем и издевательски начал подпевать известному певцу.

– Да что же ты такое творишь?! – закричала я что было сил и, выключив телевизор, спрятала пульт в карман махрового халата. – Ты на часы смотришь?

– Смотрю. Уже семь часов утра, – невозмутимо ответил Андрей.

– Может, ты еще караоке начнешь петь в семь часов утра?

– Караоке я вчера вечером пел, а сегодня у меня нет настроения.

– Что ж это ты так, без настроения встал? Оно у тебя всегда должно быть хорошим. Ни проблем, ни забот, ни хлопот. Живешь, ни черта не делаешь!

– Я хочу посмотреть телевизор, – настойчиво повторил Андрей.

– Смотри, кто тебе не дает. Ты можешь посмотреть его в спальне. Я в зале сплю.

– А я хочу на кухне.

– Я тоже много чего хочу! – вновь прокричала я и почувствовала, что уже не могу справиться с собственной злостью. – Но ведь ты же живешь не один и ты должен со мной считаться.

– А кто ты такая?

Последний вопрос прозвучал как пощечина. Я посмотрела на мужа беспомощными глазами и еле слышно произнесла:

– Я твоя жена. Я всю ночь работала. Я очень устала, и я хочу спать.

– Почему ты по ночам работаешь?

– Потому что мне хорошо платят. Я вынуждена кормить нашу семью. Вот ты сейчас намазал масло на хлеб и собрался съесть бутерброд, но ведь ты даже не поинтересовался, откуда у нас в доме хлеб и масло. Тебе вообще безразлично, откуда в нашем доме берутся продукты? Ты просто привык открывать холодильник и брать все, что считаешь нужным. Так вот, чтобы в этом холодильнике никогда не исчезали продукты, я должна хоть немного поспать и опять выйти на работу.

– Сядь. Поговорить надо, – неожиданно сказал мне Андрей и нервно закурил сигарету.

Я украдкой зевнула и села напротив. Затем тоже закурила сигарету и, выпустив дым, произнесла:

– Андрей, может, ты на работу пойдешь? Тяжело в четырех стенах сидеть. На работе ты быстрее придешь в себя, все-таки среди людей будешь. Общение в твоем случае просто необходимо.

– Я сам уже от этого всего устал. Понимаешь?

– Понимаю. Я тебе говорю: попробуй поработать, и ты быстрее все вспомнишь. Заживешь нормальной, полноценной жизнью.

– Я боюсь, – стряхнул пепел в пепельницу Андрей.

– Кого?

– Людей.

– Но ведь ты же среди них живешь. Как же можно их бояться?

– Да и как я могу выйти на работу, если я ничего не умею.

– Почему ты ничего не умеешь? Ты же за руль сел и сразу поехал, моментально вспомнил, как машину водить. Андрей, ты же классным водителем был. Зачем прозябать в четырех стенах? Все врачи в один голос говорят о том, что, чем быстрее ты начнешь жить активной жизнью, тем быстрее все вспомнишь и заживешь, как раньше. Поехали прямо сегодня к тебе на работу. Может, будешь работать хотя бы несколько часов в день. У тебя очень хорошие ребята в коллективе. За тебя все очень переживают.

– Да как я буду работать, если московских дорог совсем не знаю? – возмутился Андрей.

– Да долго ли их узнать! Карту дорог изучишь.

– Не хочу, – решительно заявил Андрей.

– Почему? – задала я вопрос поникшим голосом и затушила сигарету.

– Потому что я из дома выйду и обратно домой дорогу не найду, – ударил по стене кулаком Андрей. – Выйду и опять через полгода в Сибири окажусь.

– Это страх, – произнесла я. – С ним нужно бороться. Я тебя очень хорошо понимаю.

– Да ни черта ты ничего не понимаешь! Целыми днями только и показываешь, как тебе одной тяжело. Совершенно не хочешь понять, что мне еще тяжелее. А то ты у нас вся такая бедная, несчастная, одинокая, пашешь целыми днями, света белого не видишь. Посиди в моей шкуре! Почувствуй, что это такое – заново родиться.

Я изумленно подняла глаза и не выдержала:

– Андрей, проще всего сидеть на этой кухне и жаловаться на судьбу. Но ведь нельзя сидеть сложа руки. Нужно что-то делать. Ты же сам себя здесь заживо хоронишь. У тебя же руки, ноги и голова есть. Подумаешь, памяти нет, но ведь и без этого можно жить.

Я бросила взгляд на стоящую в раковине грязную посуду и укоризненно произнесла:

– Неужели трудно было хотя бы посуду помыть. Я же на работе.

– Это не мужское дело, – отрезал Андрей.

– Вот видишь, ты знаешь, что такое мужское дело, а что – женское. Тогда мне скажи: зарабатывать деньги и тащить на себе всю семью – это женское дело? Но ведь я это делаю. Делаю, потому что мне деваться некуда. И ты хоть немного должен меня понимать и жалеть.

Видимо, Андрею не нравился тон нашего разговора, и он пренебрежительно отмахнулся.

– Надоело мне все. И ты тоже мне надоела.

– Андрей, а ты сам себе еще не надоел?

– Надоел, – честно признался Андрей и, поддерживая голову руками, о чем-то задумался.

Я смотрела на него пристальным взглядом и ощущала острую душевную боль. Я все больше и больше приходила к мысли о том, что мне жутко неуютно рядом с Андреем. Что наше некогда теплое гнездышко стало для меня слишком неуютным, тесным и мрачным. Я даже спать тут не могу. Ни спать, ни есть, ни дышать. Мне хочется оставить этого человека и никогда его больше не видеть. Да и не только не видеть, но и ничего о нем больше не слышать. Он слишком чужой, и он совсем не тот, кого я любила. Мне хочется его бросить, но где-то в подсознании сидит мысль, что этот человек болен, а я не имею права бросать того, кто попал в беду.