Чтение онлайн

Менсбери затряс рукой, Майнстрем предпочёл этого не заметить и перевернул лист пергамента. Строки по-прежнему плясали, но магистр ухитрился прочесть кое-что.

– Следовательно, – продолжил он, поправив очки, – Лозунг мы станем понимать, как своего рода призыв, краткую фразу, не требующую никаких доказательств…

Менсбери тряс рукой с такой одержимостью, что на лбу у него выступили капельки пота. Майнстрем опорожнил кувшин, ещё раз осмотрел свои жалкие листки и продолжил:

– Таким образом, правила риторики требуют, чтобы оратор…

Менсбери покраснел и начал задыхаться. Игнорировать его далее было просто опасно. Майнстрем принял утомлённый вид и снял очки.

– Что вы хотели, Ленсбери?

– Я… Я… Я Менсбери, магистр… Я хотел… пример…

– Вы хотите пример? – Майнстрем закатил глаза, всем своим видом стараясь показать крайнюю степень скуки, хотя в тайне был рад, что на этот раз так легко отделался. – Извольте, господин Сенсбери.

Магистр задумался на мгновение.

– Итак, если тезис, это мысль, требующая доказательств, то звучать он будет примерно так: «Самые лучшие диадемы делает господин Коко с улицы…» – магистр ещё не успел закончить фразу, когда почувствовал, что в аудитории стало непривычно тихо. Майнстрем опасливо оглядел зал. В первый раз в жизни к нему было приковано столько заинтересованных женских взглядов. Однако он решил не останавливаться. – Тогда как лозунг – лаконичное яркое высказывание, часто рифмованное – будет примерно таким: «Стать красавицей легко с диадемой от Коко»…

Признанный мастер ораторского искусства, Марк Туллий Цицерон, определил хорошего оратора как человека «кто любой вопрос изложит со знанием дела, стройно и изящно». Магистр же Майнстрем смог бы кое-что добавить к этой формуле: «Следует всегда говорить о том предмете, какой интересен будет слушателям». Жаль только, что к выводу этому магистр изящной словесности пришёл опытным путём…

Не успели последние слова Майнстрема отзвучать в непривычно гулкой тишине зала, как всё вокруг пришло в движение. Знатные барышни, эти изящные создания, каждая из которых вполне могла бы стать музой живописца или ваятеля, подобрав свои пышные юбки, бросились к выходу со скоростью, которой позавидовал бы и королевский скороход. Шелест платьев… нет! грохот упавших кресел, отброшенных с решимостью, не предполагающей возражений… Майнстрем не нашёл в себе сил встать на пути лавины… Пару минут, и аудитория опустела.

– Менсбери? Менсбери, где вы? – испуганно позвал Майнстрем.

– Я здесь, магистр… – бледный, словно полотно, юноша поднялся из-под кафедры.

– Менсбери, а что случилось? Почему все?… – Майнстрем не нашёл подходящего слова.

– Магистр, неужели вы никогда не слышали про ювелирный салон господина Коко, что на площади Победителей?

– Не знаю… Возможно…

– Это новый ювелирный салон… и…

– И, похоже, я только что обеспечил его постоянными клиентами… – закончил Майнстрем.

– Магистр, – Менсбери смотрел на него с нескрываемым восхищением. – Это и есть разница между лозунгом и тезисом, да?

– Не вполне уверен… Думаю, для этого явления слово ещё не придумали…

Майнстрем не торопился возвращаться в кабинет. Он специально выбрал самый длинный путь, через северное крыло. Во-первых, так он надеялся хоть отчасти скрыть от Боламбри своё фиаско на лекции (этот парень при всей своей незатейливости делал потрясающе точные выводы, что крайне раздражало магистра), во-вторых, магистр надеялся на то, что в его кабинете уже навели порядок, и он сможет ловко избежать уборки, ну а в-третьих… Майнстрем хотел насладиться моментом. Это был второй раз в его жизни, когда он ощутил реальную силу слова. (Впервые это случилось ещё на пепелище родной кузницы.) И пускай сегодня это были всего несколько секунд, но он властвовал над залом, его слушали, нет! ему внимали

Конец ознакомительного фрагмента.