Чтение онлайн

• 1 дес. мусю, также для опыта посеянная, дала убытку 72 р. 37 к.

Сенокосы, при всем том, что было мало сена, дали барыш, а именно, от 301 дес. получено 496 р. 29 к., или 1 р. 65 14 к. с десятины…

Результаты эти, впрочем, одни из лучших. Здесь по крайней мере хорошая выручка от озимых, но большею частью в губернии и озимые дали либо чистый убыток, либо, концы сошлись с концами.

Вести с Волыни, из Варваровки

Рожь вышла очень удовлетворительная; большею частию убрано с десятины от 8 14 до 10 копен, пятичетвертной вязи, считая копну в 60 снопов; умолот, говорят, 6 мер. Овёс даль 13 до 17 копен, а у мол от, говорят, от четверти до 10 мер. В Варваровке пробнаго замолота ещё не делали, а потому и нельзя знать, на сколько цифры эти верны…

Описание первой публичной выставки бывшей в Иркутске в 1868 году

В 1867 году некоторые из иркутских жителей, как производителей, так и техников, сочувствуя задачам, предуказанным образовавшемуся в С.-Петербурге Техническому Обществу, вознамерились ходатайствовать о распространении на Восточную Сибирь деятельности упомянутаго Общества…

Рожь была представлена в 23 видах, причём лучшей по весу и чистоте зерна оказалась выставленная Тайшей Пирожковым и крестьянином Верхоленскаго округа, Верхоленской же слободы, Борисом Уваровским, инородцем Верхоленскаго ведомства, Матхутхан Матхиным, крестьянином Оекской волости, Михаилом Мясниковым, и выставленная Капсальским ведомством.

Ярицы было 22 вида. Особенное внимание обратила на себя выставленная Хаимом Соколом, как обращаемая в озимую рожь. Этой ярицы в 1867 г. было посеяно 7 десятин. Урожай ея быль сам 25. Цена назначена (без провоза) 1 р. с. за пуд…

Неудачные попытки механизации с/х-производства в России

И все наши соседи были похожи в этом отношении друг на друга. Молодые помещики не многим чем отличались от старых. Один из таких помещиков, получивший высшее образование в Петербурге, поселившись в имении, решил вести хозяйство на новых началах.

Прежде всего он выписал английские машины и пригласив немца в управляющие. Но машины оказались не под силу для изнурённых крестьянских лошадей, и в случае поломки машины приходилось посылать для ремонта чуть ли не в Москву. Немец-управляющий так восстановил крестьян против себя своим презрительным отношением, что помещик вынужден был ему отказать от места. После неудачных попыток вести хозяйство на новых началах молодой помещик снова взял бывшего управляющего своего отца, ловкого и хитрого мужика, который своей жестокостью нагонял страх на крепостных. И так кончались почти все опыты во многих имениях…

Я видел, какое громадное количество труда затрачивает финский крестьянин, чтобы расчистить поле и раздробить валуны, и думал: «Хорошо, я напишу физическую географию этой части России и укажу лучшие способы обработки земли. Вот здесь американская машина для корчевания пней принесла бы громадную пользу. А там наука могла бы указать новый способ удобрения…»

Но что за польза толковать крестьянину об американских машинах, когда у него едва хватает хлеба, чтобы перебиться от одной жатвы до другой; когда арендная плата за эту усеянную валунами землю растёт с каждым годом по мере того, что крестьянин улучшает почву! Он грызёт свою твёрдую как камень ржаную лепёшку, которую печёт дважды в год, съедает с нею кусок невероятно солёной трески и запивает снятым молоком… Как смею я говорить ему об американских машинах, когда на аренду и подати уходит весь его заработок!

Константин Левин – герой романа Л.Н. Толстого – имел, наверное, более откормленных лошадей, которые могли тягать американские орудия производства: хоть многорядные сеялки, хоть косилки, хоть что. Наверное. Нам о том и в фильме показали.

Первая и главная трагедия аграрной страны состояла в том, что выкуп земли после реформы 1861 года был предложен русским крестьянам в три и более раз дороже её стоимости – и это был первый «звонок» к их обнищанию и тотальному бегству в города. Реальный рост цены земли обусловливался также и процентными обязательствами по длинным кредитам, которые давались уходящим на волю людям, и, в не меньшей мере, звериными аппетитами помещиков, желавших получить как можно более значительную компенсацию от утери владения плодами рабского труда.

Второй «звонок» обрушения государства и его села последовал после введения агентом Ротшильдов золотого обеспечения рубля; сделано это было, по словам генерала Нечволодова, весьма мерзко: просто граф Витте подсунул полупьяному царю-Николашке необходимый указ, находясь на охоте в Беловежской пуще, минуя при этом все стадии нормативного прохождения документа. В итоге, золото стало энергично испаряться из царских хранилищ понятно в каком направлении, и правительство было вынуждено брать иностранные займы для «поддержания штанов» и закупок в США, Англии и Германии промышленных изделий передовых технологий, и, особенно, интенсивно во время и после революции 1905 года* (даже пулемёты Максима поначалу закупались, но потом стали производиться в Туле с выплатой 90 фунтов-ст. (sic!) англичанам лицензионного сбора за каждый пулемёт).

* О некоторых отвратительных действиях профи-«революционеров» в Первую революцию 1905 года написал А. Беликов (на сайте автора.): провокация была устроена главарями Петербургского Совета Израилем Лазаревичем Гельфандом (по кличке Парвус) и Лейбой Давидовичем Бронштейном (по кличке Троцкий).

Тогда Святополк-Мирский, вечно полусонный министр внутренних дел (ставленник немки, жены царя Николашки) своим долгим бездействием чуть было не дал «революционерам» пустить всю банковскую систему России под откос, а страну вообще на ветер.

Дело в том состояло, что «революционеры» без чести и Родины призвали народ забирать банковские вклады исключительно в золоте, а также обратились к рабочим добиваться выплаты зарплаты также золотом – коль рубль (благодаря Витте) обеспечивался этим драгметаллом. Только огромным трудом властям удалось сдержать банковскую панику! Но с большим опозданием. Провокаторы пошли в тюрьму. Но не на долго. – «Демократия, понимаш!» Ну а крестьяне толпами повалили в города.

Небезызвестный генерал Макашов, профессионал с сомнительной квалификацией и в той же мере с сомнительным отношением к национальному вопросу, говаривал: «Я распознаю еврея элементарно – просто мысленно надевая на его голову ермолку (т. е. кипу. – А.Г.); если она ему идёт – значит еврей». Разумеется, генерал цедил сквозь зубы слюни своей иудофобии исключительно в отношении таких, как Гельфанд и Бронштейн, претензии к Дм. Шостаковичу у генерала были вряд ли.

А вот и беда третья. Отдавать госкредиты нужно было также в валюте, т. е. в золоте. И тогда Витте, в лучших русских традициях второй половины XIX века, распорядился практически под ноль изымать у крестьян зерно, отсылая его на экспорт и тем «зарабатывая» для государства инвалюту, которая шла отнюдь не на закупки с/хозинвентаря, а на закупки тех же корабельных двигателей, оружия, а одно время даже шпалы для ж/дорог приобретались на золото! Чем наши либералы с псевдопатриотами сейчас похваляются: мол, Россия в начале XX была настолько на подъёме, что даже экспортировала зерно, и чуть ли не весь мир кормила. – У меня слов нет для определения, насколько эти люди далеки от истины! Да, кормила, но кровью и потом своих граждан!

В реальности крестьяне по весне снимали с крыш своих домов солому, чтобы хоть как-то прокормить свою бурёнку и порой единственную лошадь-кормилицу, из которой к концу апреля уже все рёбра торчали углами… – Какая тут к чёрту механизация крестьянского труда! Разве может тощая кобыла тащить за собой тяжеленные механизмы многорядной обработки земли? Да и на что было те механизмы покупать нищим селянам, обобранным до нитки? Впрочем об этом подробно уже всё сказал князь Кропоткин (конспект его «Записок революционера», которые переведены на десятки иностранных языков, – на сайте автора.).