Чтение онлайн

— Так вот… ты мне не нравился и не нравишься. И вряд ли мы успеем подружиться.

— Это точно.

Оружейник, недовольный тем, что его перебили, тяжело вздохнул:

— Нет, не нравишься.

— Ну и ладно. Не нравлюсь и не нравлюсь. Все равно на ту сторону мне тебя провожать.

Очкарик не собирался уходить, считал, что бросать Оружейника в этот момент неправильно, не по-человечески. А старик, в свою очередь, не настаивал. Не прогонял. И следующая его фраза объяснила почему.

— Собиратель, позаботься о Серафиме, а? Один он пропадет.

Тойтерьер перевел взгляд на Волкова. Не жалобный взгляд, не умоляющий. Взгляд существа, которое вынуждено делать нечто неприятное.

— Хорошо, — буркнул Федор. — Согласен.

— Никогда не спеши соглашаться, — заметил Оружейник. — Я еще не заплатил.

— Да я и так его возьму. Не бросать же?

— Но плату мою прими. — Старик пристально посмотрел Волкову в глаза. — Запоминай. Собиратель, повторить я вряд ли успею…

— Надо же, у него есть сын и жена. — Проказа посмотрела на взятую с книжной полки фотографию. — А он спит с соседкой. Молодец.

— Жена умерла, — буркнул Гончар.

— А… — Девушка прошлась по комнате. — Все равно молодец.

И бросила фотографию на пол.

— Переспала с ним?

— Ревнуешь?

— Интересуюсь.

— Ну, раз интересуешься — да, переспала.

— И как?

— Ничего особенного.

Гончар плюхнулся на диван, положил ногу на ногу и с улыбкой посмотрел на Проказу.

— Ты все больше и больше становишься похожей на мужчину.

— Чем же?

— Какая беда в том, что он тебе отказал? Может, он испугался? В любом случае, тебя это ничуть не унижает.

— Неужели? — угрюмо спросила Проказа.

Судя по всему, у нее был собственный взгляд на подобные вещи.

— Тебя хотят все, — убежденно произнес Гончар. — А не хотят слабаки и козлы. Вот так.

— Ты не слабак?

— Я?

Девушка плавно опустилась на колени Гончара, положила руки на его плечи. В черных глазах вспыхнули озорные огоньки.

— Ты.

Он провел ладонями по бедрам Проказы.

— Не думаю, что сейчас подходящий момент…

— Ты слабак или козел?

— Я сижу в засаде и жду, когда Собиратель Тайн явится домой. Я должен быть готов в любой момент…

— Я чувствую, что ты готов, — тихо рассмеялась Проказа. Ее губы оказались совсем рядом с губами Гончара. — Неужели мы так и будем сидеть, скучая в ожидании?

Он запустил пальцы в ее волосы, на пару миллиметров приблизил лицо девушки к себе.

— Мы…

И вздрогнул от неожиданности: в дверь позвонили.

Звонить Очкарику Яша не стал. Честно признался себе, что не сможет попросить друга о встрече, не наберется смелости, промямлит что-нибудь невразумительное, может, даже извинится за резкость, но о встрече не договорится.

А она должна состояться!

Он должен извиниться, глядя Федьке в глаза. Извиниться за все. Должен показать, что тот выпендрежный урод, каким он был последние годы, умер, и скоро его образ сотрется из памяти. Навсегда сотрется. Должен показать, что Яша Рыжков вернулся. Тот самый Яша, которого друзья спасали все это время.

И еще он должен сказать спасибо. Сначала Федьке, а потом всем остальным.

Он должен. Лично.

И поэтому Рыжков не стал звонить Очкарику. Купил в магазине четыре бутылки пива, два пакетика соленых орешков и пришел к Волкову домой. По расчетам Яши, Федор как раз должен был вернуться со службы, но если его нет, то ничего страшного — можно зайти позже. Или подождать на лестничных ступеньках, как в детстве. Подождать друга из этого самого детства и извиниться перед ним.

Главное — он решился.

— Ты кто такой?

— А вы?

Черноволосая женщина, гибкая, сильная, грубо надавила локтем, и Яша скривился от боли.

— Твое дело отвечать, заморыш, понял?

— Это волковский приятель, — сообщил копающийся в пакете Рыжкова Гончар. — Пиво принес.

— Я…

— Ты мне не ответил, заморыш! Ты понял свою задачу?

— Да, — прохрипел Яша.

— Назови ее!

— Я должен отвечать вам.

— Правильно!

Проказа ослабила хватку, позволяя Рыжкову распрямиться, но тут же втолкнула его в гостиную и резко ударила в грудь, буквально швырнув на диван. И тут же — когда успела, ведь мгновение назад в ее руках ничего не было! — в подбородок Яши уперся ствол пистолета.

— Пасть не разевай, придурок, понял? Орать не вздумай! Пристрелю, как щенка, понял?

— Понял.

— У меня пушка с глушителем, никто и не чухнетея, понял? Мы спокойно уйдем, а ты останешься. Понял?

— Да!

Девушка сделала шаг в сторону, и ее место тут же занял Гончар.

— Ты его друг?

Отпираться глупо.

— Да, — вздохнул Рыжков.

— Вы договаривались встретиться сегодня?

— Нет.

— Врет, — уверенно бросила Проказа. — Дай я ему врежу.

Но Гончар покачал головой:

— Он не врет. Он говорит правду. — Наклонился чуть ниже. — Он уже понял, что я отличаю правду от лжи. Так?

Рыжков мог только кивать. Глаза неизвестного мужчины гипнотизировали, повелительный взгляд вцепился мертвой хваткой, вгрызся, подобно клешу, и проникал все глубже и глубже.

— Как тебя зовут?

— Яша.

Собственный голос показался чужим, незнакомым и прозвучал как будто со стороны. Из кухни или из детской. Глухо прозвучал. Покорно.

— Ты давно знаешь Волкова, Яша?

— Всю жизнь.

— Как интересно… Я рад, что встретил тебя, Яша. А ты рад?

— Очень.

И вдруг поймал себя на мысли, что не лжет. Что ему действительно приятно разговаривать с этими странными, но такими дружелюбными незнакомцами.

— Яша, расскажи мне о друзьях Волкова. У неге ведь есть еще друзья?

— Есть.

— Кто они?

Возможно, где-то в глубине души, в каком-нибудь маленьком ее закутке, в темном чулане, до которого не добрался взгляд Гончара, настоящий, незагипнотизированный Яша кричал: «Молчи!» Возможно. Однако голоса этого, даже если он и звучал, Рыжков не слышал. Все его помыслы были связаны с тем, чтобы как можно полнее ответить на вопрос. Не потому что он боялся — страх давно ушел, не потому что его переполняла приязнь к незнакомцу — это чувство тоже испарилось. А потому, что никаких чувств не осталось вообще.