Чтение онлайн

– Никогда бы не подумал, - сказал Уотсон, - что Толстой может такое написать. А почему вы сказали, Холмс, что это черновой набросок? Он что, потом написал это предисловие иначе?

– Он потом вообще от него отказался. Не стал печатать.

– Вот как? А почему?

– О, это очень интересный вопрос... Я думаю, главным образом потому, что в процессе работы над романом Толстой изменил отношение к своей натуре. Роман о подвиге народа в великой войне не мог быть населен одними аристократами. В нем неизбежно должны были появиться и мужики, которые вынесли на своих плечах главную тяжесть войны, и такие люди, как, например, капитан Тушин - отнюдь не аристократ по происхождению, - и такие, как Платон Каратаев. Да и жизнь аристократов в конце концов ему стала далеко не во всем мила. Иначе не появились бы в его романе такие люди, как князь Василий Курагин, его сын Анатоль и дочь Элен. Коротко говоря, Толстой сперва хотел написать один роман, а написал - другой...

– Если я вас правильно понял, - прервал его Уотсон, - вы хотите сказать, что в процессе работы над романом взгляд Толстого как бы приблизился к воззрениям Грибоедова?

– В какой-то мере. Хотя роман Толстого, в отличие от грибоедовской комедии, - это, разумеется, не сатира. Фамусов - сатирический образ, а старый граф Ростов - отнюдь нет. Хотя у них немало общего. Вообще, если вдуматься, в романе Толстого можно найти более или менее прямую аналогию едва ли не каждому грибоедовскому персонажу. Есть в нем и свой Чацкий...

– Это Пьер?

– Хотя бы... И свой Скалозуб, как мы с вами только что убедились. Хоть он и не занимает в романе такого заметного места, какое Скалозуб занимает в комедии Грибоедова...

– Да, пожалуй. Но такого человека, как Молчалин, бьюсь об заклад, вы у Толстого не найдете, - сказал Уотсон.

– Вы в этом уверены?
– с обычной своей иронической улыбкой спросил Холмс.

Увидав эту улыбку, Уотсон сразу потерял по крайней мере половину своей уверенности.

– Я, конечно, не Бог весть какой знаток, - дал он задний ход, - но по-моему...

– Так вот, дорогой мой Уотсон, - сказал Холмс.
– Смею вас уверить: есть в романе Толстого и свой Молчалин. На обеде у графов Ростовых он, кстати, сидел неподалеку от вас.

– Это тот, с которым я разговаривал?.. Как его... Берг?..

– Да, и в Берге, конечно, есть черты Молчалина. Но я имел в виду не его... Чтобы не утомлять вас, сошлюсь только на один небольшой эпизод. Вот, взгляните!
– И он протянул Уотсону раскрытый том "Войны и мира".

Уотсон взял книгу в руки и прочел указанную Холмсом страницу.

Л. Н. ТОЛСТОЙ "ВОЙНА И МИР"

Том первый. Часть третья. Глава седьмая

– Батюшки! как ты переменился!
– Борис встал навстречу Ростову, но, вставая, не забыл поддержать и поставить на место падавшие шахматы. Ну, что ты, как? Уже обстрелен?..

Ростов, не отвечая, тряхнул по солдатскому Георгиевскому кресту, висевшему на снурках мундира, и указывая на свою подвязанную руку.

– Вот как, да, да!
– улыбаясь, сказал Борис, - а мы тоже славный поход сделали. Ведь ты знаешь, его высочество постоянно ехал при нашем полку, так что у нас были все удобства и все выгоды. В Польше что за приемы были, что за обеды, балы - я не могу тебе рассказать. И цесаревич очень милостив был ко всем нашим офицерам.

И оба приятеля рассказывали друг другу - один о своих гусарских кутежах и боевой жизни, другой о приятности и выгодах службы под командою высокопоставленных лиц.

– О гвардия!
– сказал Ростов.
– А вот что, пошли-ка за вином.

Борис поморщился.

– Ежели непременно хочешь, - сказал он.

И, подойдя к кровати, из-под чистых подушек достал кошелек и велел принести вина.

– Да, и тебе отдать деньги и письмо, - прибавил он.

Ростов взял письмо и, бросив на диван деньги, облокотился обеими руками на стол и стал читать.

В письмах родных было вложено еще рекомендательное письмо к князю Багратиону, которое, по совету Анны Михайловны, через знакомых достала старая графиня и посылала сыну, прося его снести по назначению и им воспользоваться.

– Вот глупости! Очень мне нужно, - сказал Ростов, бросая письмо под стол.

– Зачем ты это бросил?

– Письмо какое-то рекомендательное, чорта ли мне в письме!

– Как чорта ли в письме?
– поднимая и читая надпись, - сказал Борис. Письмо это очень нужное для тебя.

– Мне ничего не нужно, и я в адъютанты ни к кому не пойду.

– Отчего же?
– спросил Борис.

– Лакейская должность!

– Ты все такой же мечтатель, я вижу, - покачивая головой, сказал Борис.

– А ты все такой же дипломат. Ну, да не в том дело. Ну, ты что? спросил Ростов.

– Да вот, как видишь. До сих пор все хорошо; но признаюсь, желал бы я очень попасть в адъютанты, а не оставаться на фронте.

– Зачем?

– Затем, что, уже раз пойдя по карьере военной службы, надо стараться делать, коль возможно, блестящую карьеру.

– Да, - задумчиво сказал Уотсон, дочитав эту сцену до конца.
– Вы правы. Ростов, конечно, не Чацкий. Но Друбецкой - это и впрямь второй Молчалин. Право, я бы ни чуть не удивился, если бы оказалось, что у Друбецкого и Молчалина был один и тот же прототип. Наверно, так оно и было?

– На этот счет мне ничего не известно, - покачал головой Холмс. Впрочем, не думаю. У Молчалина, скорее всего, был не один, а множество прототипов. Да и у Друбецкого тоже.

– То есть как это множество?
– изумился Уотсон. Неужели такое тоже бывает?

– О, разумеется! И гораздо чаще, чем вы это можете себе представить. Я вижу, Уотсон, вам не терпится узнать, как именно это происходит?

– Не стану спорить, друг мой, - согласился Уотсон.
– Вы в самом деле очень меня заинтриговали.

– В таком случае нам с вами придется провести еще одно расследование, специально посвященное выяснению этого вопроса.

МОЖЕТ ЛИ У ОДНОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ГЕРОЯ

БЫТЬ НЕСКОЛЬКО ПРОТОТИПОВ"?

Расследование ведут Шерлок Холмс и доктор Уотсон

– Любопытный субъект, не правда ли?
– сказал Холмс.

Уотсон вздрогнул и оторвал глаза от окна.

– Любопытный?
– переспросил он.
– Я бы выразился иначе. Странный... Я наблюдаю за ним вот уже минут двадцать...

– Не двадцать, а уже почти двадцать три минуты, - уточнил Холмс.
– Срок достаточный, чтобы выяснить всю его подноготную.

– Такому проницательному человеку, как вы, Холмс, быть может, хватило бы и трех минут на то, для чего мне понадобилось около получаса.