Чтение онлайн

Я обернулся к Хартли и спросил: «А что, если леопард пойдет на одного из нас?»

Хартли ответил: «Стойте спокойно. Не шевелитесь. Вероятно, он пройдет мимо. И во всяком случае, я позабочусь об этом».

Леопарда выпустили из клетки, и он быстро выбрал между деревьями и кустарниками тот путь, который мы ему предназначали. На воле Чуй выглядел еще более эффектно, чем в клетке. Он как бы струился вперед, и я был рад, что двое операторов снимают его под двумя различными углами. На мгновение леопард замер и метнул быстрый и недружелюбный взгляд на людей вокруг, но запах бабуинов манил его, и он бросился прямо вперед, к тому месту, где только что сидели обезьяны. Чуй прошел в пятнадцати футах от меня и Хартли, и я затаил дыхание, но зверь не удостоил нас даже взглядом и продолжал свой путь.

Чуй обнюхал место, где сидели бабуины, огляделся и двинулся по верному пути еще быстрее, чем прежде: он не желал упускать добычу. Затем он внезапно повернул вправо и чуть не исчез из поля зрения объективов. Может быть, ветер изменил направление и обманул зверя, а возможно, его отвлекло наше присутствие.

Хартли сигнализировал помощнику-африканцу, стоявшему на холме, чтобы тот перерезал путь леопарду и загнал его обратно на приготовленную для него дорогу. Самые опытные помощники Хартли знали, что животные обычно сворачивают в сторону, когда к ним приближается человек.

Но, к несчастью, стоявший на холме парень не обладал должным опытом. Он быстро сделал несколько шагов наперерез леопарду. Чуй должен был повернуть налево. Но он этого не сделал. Зверь остановился, злобно посмотрел на человека и раздраженно забил хвостом о землю.

Это было уж слишком для неопытного парня. Его охватил ужас. Хартли и я почувствовали это за несколько сот футов, и, к сожалению, то же самое почувствовал леопард.

Ужас сделал с человеком самое худшее — обратил его в бегство. Если бы он мужественно стоял на месте, Чуй, наверно, пошел бы своим путем. Но парня охватила паника, и он показал зверю пятки. В то же мгновение леопард бросился за ним. Двумя гигантскими прыжками зверь догнал африканца и ударом лапы опрокинул его на землю. Хартли помчался к месту схватки. Когда мы подбежали, леопард уже перевернул парня на спину и вонзил клыки в его горло.

Зверь и человек сплелись в смертельном поединке, и Хартли было трудно стрелять, но он не колебался. Первая же пуля попала в леопарда, он отпрыгнул от тела африканца и бросился прочь. Три новых выстрела уложили зверя в десяти футах от нас.

Африканец был жестоко истерзан и истекал кровью, но все еще был жив. Хартли приказал отправить его на грузовике в больницу — только там могли помочь раненому.

Много недель жизнь африканца висела на волоске, но в конце концов он выздоровел.

Осознав гибель своего замечательного леопарда, Хартли по-настоящему расстроился. Он плакал, глядя на безжизненное тело блестящего пятнистого создания. И меня очень огорчило случившееся: тяжелое ранение африканца и гибель леопарда. Это был первый серьезный инцидент за время всех моих экспедиций.

Мы не засняли нападение леопарда на африканца: Чуй выпрыгнул из поля зрения объективов. На пленку он вернулся уже мертвым, распростертым на земле.

Итак, мы очутились перед серьезной проблемой: что делать с удачными, но отрывочными кадрами о леопарде? Как бы хороши ни были отдельные кадры, они не годились для фильма. Чтобы связать их воедино и восполнить пробел, нужен был новый леопард. У Хартли не было другого Чуй, а поимка леопарда — это не такое дело, которое можно выполнить за день-два.

К счастью, Тельма Рэндол услышала от кого-то на соседней ферме, что в сорока милях к северу в капкан недавно попался леопард. Мы помчались туда на грузовике в надежде найти заместителя для Чуй.

Зверь был посажен во временную клетку. Когда я увидел его, то поразился, что он еще жив: вся морда леопарда была в крови, он непрестанно бился изо всех сил о прутья клетки. Как только я приблизился к нему, он бросился на меня, ударился о стену клетки, свалился на пол, поднялся и снова бросил свое тело на прутья клетки.

Мы переправили зверя на ферму Хартли, надеясь, что хорошее питание и спокойная обстановка хоть немного успокоят леопарда. Но три или четыре дня он не притрагивался ни к мясу, ни к воде. Леопард хотел только одного — свободы!

Однако в конце концов он отпил немного воды, а на следующий день съел кусок сырого мяса. К концу недели леопард был все еще свирепым зверем, но он уже не пытался ежеминутно вырваться на волю. Он ел, спал и прогуливался по клетке. Если кто-нибудь проходил поблизости, он яростно бросался на прутья, но остальное время был относительно спокоен. Мы решили, что он готов для съемок.

На этот раз операторов поставили за крепкими загородками, похожими на клетки и имевшими отверстия для объективов киноаппаратов. Нам удалось даже получить изумительный кадр с леопардом, прыгающим на крепость оператора. Во всяком случае, мы в конце концов добились успеха, и рассказ о леопарде был завершен.

Это были единственные кадры, для которых мы пользовались ареной. Наш опыт доказал, что съемки диких животных на закрытой арене небезопасны. Дикий зверь остается диким даже внутри арены. Он может быть даже более свирепым, чем обычно, потому что он окружен, загнан в угол и не имеет возможности удрать прочь — первое желание почти каждого животного при встрече с человеком. Пойманных же животных встреча с человеком привела к плену и заключению в клетке, а это, наверное, приводит в ярость любого уважающего себя неприрученного зверя.

Съемки «подстроенных» сцен редко проходят успешно, так как большей частью животные в таких условиях не ведут себя естественно. Если вы используете миролюбивых зверей, они ведут себя как ручные, и это не нравится публике. Она может смотреть на таких животных в цирке или в зоопарке. Зрители хотят видеть драматические, волнующие сцены. Поэтому кинодеятели пытаются снимать эпизоды, где звери дерутся друг с другом или преследуют человека. А снимать такие сцены нелегко.

Если дикие животные не загнаны в угол или не раздражены всерьез, они редко нападают на человека. А чтобы заснять поединок зверей на воле, надо как следует запастись терпением и обладать необычайным везением. Даже в клетках снимать такой бой удается очень редко. К счастью, законом запрещено устраивать бои между естественными врагами: не давать им пищи, а затем выпускать вместе в клетку или за ограду.

Я пытался заснять эпизод со львами на арене Хартли, но львы не вели себя так, как нам было нужно. Они были голодны, и на некотором расстоянии от того места, где их впустили на арену, лежало мясо. По пути к мясу львы должны были пройти перед объективами, и, кроме того, Хартли хотел заарканить одного из львов. Но наши напуганные «артисты» не пожелали играть свои роли. Они не обращали внимания на мясо, а жались к ограде, оставаясь вне поля зрения объективов. Гордон Палмен, двоюродный брат Хартли, предвидел это и поехал в грузовике туда, где львы пытались перебраться через ограду.

Один из львов взобрался по шесту, на котором была закреплена проволочная сеть ограды, и был близок к спасению, когда Палмен храбро попытался голыми руками столкнуть его обратно. Лев крепко вцепился в шест и передней лапой отмахивался от человека. Рука Палмена была разодрана, но в конце концов ему удалось стащить льва вниз.

Это может казаться безрассудной храбростью, но сам Хартли однажды обратил льва в бегство резким свингом правой в нос, когда оруженосец уронил винтовку в критический момент. Хартли вообще избегает стрелять в животных, и не только из-за своей любви к ним, но и потому, что они — ценное имущество, часть его бизнеса.