Чтение онлайн

– Шесть танков это взвод, значит в передовом отряде не меньше танкового батальона, правильно?

– Правильно!

– А танки сами в составе передового отряда не ходят, значит есть и пехота, тоже не меньше батальона. А еще полагается артиллерии добавить, хотя бы батарею, значит что?

Обведя всех командиров взглядом, закончил:

– Значит надо перво, наперво установить с ними связь, т.е. выслать к ним делегата и обменяться позывными и частотами.

В разговор вступил заместитель начальника артиллерии укрепрайона:

– А не лучше командира передового отряда пригласить сюда и вместе, сообща так сказать помозговать?

– Не успеем, немцы еще часа полтора, максимум два и тронутся, а у нас еще ничего не готово! Давайте сейчас согласуем все моменты, а потом подумаем как лучше поступить с танкистами.

Командира артполка в этот момент вызвали к телефону. Вернулся он через пару минут и возмущенно сказал:

– Черт знает что! Какие-то индейцы заняли мой НП и утверждают, что они тоже артиллеристы!

– Товарищ майор, а почему индейцы?

– Ну сами посудите, когда мои бойцы прибыли на НП, они уже там расположились, как у себя дома. Сначала их приняли за лазутчиков - незнакомая форма, оружие, снаряжение, ну и решили взять в плен.

У меня, когда майор начал рассказывать как-то не хорошо заныла рука в локте, смог только выдохнуть:

– Ну?

– Мои когда в блиндаж вломились толпой, те начали дико кричать и дрыгать ногами, при этом так по матушке крыли, что наших сомнение взяло. Слово за слово, ну вроде нашли общий язык, хотя одним глазом немца смотрят а вторым руг за другом следят. Вот я и говорю, кто они после этого, как не индейцы?

– А где Ваш НП расположен?

Склонившись над картой Руденко показал на склон высоты, на которой должна была расположиться одна из наших групп, во главе с капитаном из ЦАОКа. Понимающе переглянувшись с Васильевым, я продолжил обсуждение плана контрподготовки, а майор отошел к нашему связисту. Вот он взял в руки\ трубку телефона, вот он говорит и кивает при этом головой, вот отдает трубку связисту и поворачивается в мою сторону и спокойно кивает головой. Ф-у-у-х, меня напряжение отпустило, даже свою левую руку стал чувствовать.

– На этом моменте я хочу остановиться подробнее, самый опасный участок прорыва, вот здесь в сторону Радзехова не превышает трех с половиной километров. На этом участке мы можем сосредоточить огонь практически всех наших батарей, довести плотность огня до восьмидесяти стволов на километр фронта. Предлагаю, как только все дивизионы доложат о готовности обрушить на него двадцатиминутный огневой удар. Затем методическими короткими налетами мешать ему приводить себя в порядок. Утром когда противник, как обычно, начинает наступать, мешать ему занимать исходные позиции И наконец, нанести всей артиллерией новый массированный удар по его артиллерии, пехоте и танкам, когда враг пойдет в атаку...

– И после этого силами передового отряда контратаковать! Добавил за меня капитан Прокопенко.

– А какими силами располагает передовой отряд Вы знаете?

– Так Вы же сами сказали не менее двух батальонов...

– Вот Вы и выясните, где располагается передовой отряд и какими силы и средства он имеет. В первую очередь выяснить как возможно с ним поддерживать устойчивую связь для организации взаимодействия. Перед тем как отправится выполнять мое поручение возьмите у моего начальника штаба позывной и частоты!

Вам все понятно капитан? Надеюсь никто не против?

Это я уже обратился к остальным командирам. В ответ оба утвердительно кивнули головой. Когда капитан отошел на значительное расстояние, командир артполка высказал свое мнение:

– Все правильно, пусть парень остынет немного, а с передовым отрядом можно связаться через дивизию, ведь в Радехове расквартированы подразделения моего полка. Сейчас дам указание протянуть линию к ним.

– Вот это дело!

Пока Руденко связывался с Радзеховым, мы с Васильевым обсуждали где еще найти артиллерию.

– Николай Макарович, а если привлечь к делу батареи легкоартиллерийского полка дивизии Сущего?

– Трехдюймовки? Ты представляешь сколько им надо снарядов для подавления хотя бы одной батареи?

– А мы внакладку со сто пятьдесят вторым калибром, наши деды не раз так выходили из положения при недостатке артиллерии. Причем сто пятьдесят два миллиметра будут вести огонь с установкой взрывателя на фугасное действие, а трехдюймовки на осколочное, и расход снарядов будет приемлемый.

– Убедил Александр Сергеевич, убедил!

К концу нашего разговора подошел Руденко:

– Минут через пятнадцать, мои орлы дадут связь с танкистами

Пока мы ждали вызова из артполка, к нам подошел командир и отрекомендовавшись начальником разведки дивизии предложил ознакомиться с недавно захваченными документами. Взяв их в руки, мы беспомощно переглянулись - никто из нас не знал немецкого языка. Отложив документы в сторону, Васильев развернул немецкую карту. Это была "километровка". Внимательно её рассмотрев, мы к общему сожалению смогли убедиться только в одном - она была чистая, ни чего, даже стертых следов карандаша.

– Товарищ капитан, как документы попали к Вам?

– Одна из групп красноармейцев, была откомандирована на строительные работы к границе. Когда началось нападение, они под командой сержанта, лесочками пошли назад в расположение своей части. По пути им встретился какой-то немецкий офицер с небольшим сопровождением, которое было уничтожено, а сам офицер ранен. По дороге сюда он скончался. Офицерскую сумку, документы и китель с фуражкой доставили своему командиру, а тот уже мне.

– Понятно, смотрю толковый сержант попался.

– Да, в этом повезло.

– Немец в каком звании был?

– Гауптман - капитан по нашему, служил в пехоте.

Буквально через несколько минут раздался сигнал вызова нашего телефона.

Связист, оторвав трубку от уха, доложил:

– Товарищ подполковник, "Гитара" требует "Казатин" на провод!

– Это меня, спокойно отозвался Руденко и уверенно взял в руки телефонную трубку.
– "Гитара", значит так, слушай меня внимательно и ничего не перепутай! К тебе направился человек, которого ты хорошо знаешь, с ним ты вчера в бане парился. Понял?