Чтение онлайн

Камень летел прямо в голову Дон Мена. Он взял камень слёта и спокойно положил в арык.

— Это уже кое-что. Камень пригодится для перекрытия воды. — Что ещё предложите, кроме шутовства и камня?

— Заметно, что ты смелый и тренированный, — сказал У Вэй.

— Заметно, что ты дармоед, — ответил Дон Мен. — Но всё это поправимо. Мне нужно научиться бояться, а тебе — работать.

Второй наездник снял из за плеча лук. Не спеша он вставил стрелу и выстрелил в Дон Мена. Дон Мен опять спокойно поймал стрелу и подпер ею куст помидор.

— Мало, очень мало, — бормотал он при этом. За телегу, и коня нужно работать целый год.

— Я его более крепким угощу, — сказал У Вэй. При этом он снял с седла ружьё.

— Ружьё нам не нужно, — сказал Дон Мен.

— Я тебе нечто острее, чем стрела, предложу.

— Не стреляйте. Это патриарх Дон Мен! — выкрикнул У Тан, но выстрел уже грянул.

Теперь Дон Мен разглядывал несколько крупных дробин на своей ладони.

— Я думал, что они бриллиантовые в уплату за еду, телегу и лошадь. А ты, оказывается; обманщик!

Присутствующие смотрели оторопело. Затем они разом повернули и бросились бежать. У Вэй стал разворачивать коня, но конь не слушался.

— Подожди, — сказал спокойно Дон Мен. — Мы ещё не до говорили. Даже конь это понимает. Ты должен прекратить грабить. Научись зарабатывать себе честно. Грабёж — это тоже работа. Отнимать у людей тоже хлопотно. Но этот труд не созидательный. Он разрушает вас. Он вредит вашему внешнему телу. Вас боятся, а это означает, что спать с наслаждением вы после своего труда не будете. Подумай над тем, что я тебе сказал.

Дон Мен вернулся к текменю и стал мирно и с удовольствием работать.

Весть о происшествии быстро облетела селян. Он ждали появления Дон Мена, хотя не решались ему докучать. На веранде чайной шло молчаливое чаепитие. Чай — это средство. Чаепитие — это ритуал по восстановлению жизненных сил человека. Искоса Ван наблюдал, как необычно пил чай Дон Мен. Он подносил пиалу к широко раскрытому рту. Спина была прямой. Казалось, что он сейчас проглотит пиалу. Делая вдох, Дон Мен придерживал чай глубоко во рту и совершал внутренние движения. Казалось, что от одного глотка он пил и пил огромный поток свежести. Затем, глотнув, он опускал голову и, растекался в блаженстве с мягким выдохом.

— Такого чаепития я ещё не видал, — сказал Ван после того, как чайничек свежезаваренного чая был опустошен.

— Даже вода имеет разные глубины употребления, — ответил Дон Мен. — Вот что пишется в древних рекомендациях «Законов Many»: «Вайшью, выпивая воду, должен умыть себе горло. Кшатрий должен уметь умыть себя до пупка. Брахман должен, выпивая воду, умыть себя с головы до ног. Просто пьёт чай только шудра».

— Чаепитие стало традицией на Востоке, — сказал Ван, — но многие исполняют его как ритуал. Я знаю о ритуальном чаепитии японцев.

— Слово «ритуал» ничего не говорит. Я тоже сейчас пил чай ритуально, Мне знакомы японские самураи. Это были люди высоких способностей. Я познакомился ещё в детстве с ними в Талгаре. Это были военнопленные. Они пили чай для настраивания и погружения себя в глубокий Инь. Покой, душевная тишина наполняли их при этом. Это переводит организм на «талантливость» в биохимических процессах. Я же пил сейчас чай для освежения лимфатической системы. Жарко было в поле.

— Насколько мне известно, чай пьют в Азии даже в жару и для освежения, — сказал У Тан.

— Пьют чай везде, но роль его для организма и эмоций разная. Чаепитием можно улучшить переваривание пищи, можно освежить себя и наполнить радостью, можно согреться, то есть расширить сосуды и испытать блаженный покой, можно просто пить по уму, как шудры. Мало кто пьёт чай так, как брахманы пьют воду. Больше встречается шудр. Они пьют чай, потому что им рассказывают о находящихся в чае витаминах. Им объясняют пользу чая. Им нужны обоснования умом. Вот они подражают ритуалам. Обставляют себя принадлежностями, но… не испытывают эмоций и окрасок психики от этого средства. Чай вливается в их организм, как мутная вода — в цветник.

— Это же можно говорить и о еде, — добавил У Тан, — но нас ждут.

Все знали уже больше подробностей, чем было на самом деле. Говорили, что Дон Мен рассеял шайку движением руки. Другие утверждали, что У Вэй встал на колени, почувствовав, что перед ним патриарх. Были и те, кто говорили, что Дон Мен превратил шайку и лягушек и ящериц, и теперь они трудятся на полях, очищая растения от мухоты.

— Знаю, что вы торжествуете, — сказал Дон Мен, — но почему?

— Как же. Они ведь разбойники.

— Как и вы, они тоже трудятся.

— Какой же это труд? Они отнимают.

— Разве вы не отнимаете у коровы молоко, а у овец шерсть?

— Коров мы кормим, а за это получаем молоко.

— Вы хотите сказать, что созидательным является только то, что имеет взаимность?

— Да.

— А как насчёт школьных учителей?

— Они обучают детей.

— Что даёт такая «взаимность»?

— Дети становятся грамотными.

— В чём? Они умеют после такого обучения украшать свою жизнь эмоциями и здоровьем?

— Нет.

— Может быть, дети применят свои знания в будущих семьях или в труде?

— Трудиться для здоровья они обучаются у нас. А семью строит каждый, кто как может.

— Следовательно, вы являетесь их учителями в том, где жизнь. Так чему же обучают учителя в школах?

— Думать и знать.

— Думать, следовательно, развивать ум так, чтобы он стал способствовать жизни. Я вот тоже стал учеником в мире ума. Для этого ушел из монастыря. Но пока не нашел того места, где ум даёт созидательные процессы. Может быть, учителя школ мне подскажут. Пока с древних времён в уме находили лишь источник страданий. Получается, что учителя школ нашли выход к просветлению. Они святые! Этого не сумели мудрецы.

— Как же понять, что нужно, а что вредит?

— Очень просто. Для замка есть ключ. В качестве «ключа» я дам вам простое правило. Всякий, кто преумножает жизнь, тот — созидатель. Всякий, кто делает жизнь более убогой, но при этом ест, тот — дармоед. Украсил ли вас радостными эмоциями У Вэй?

— Нет. Какие эмоции, кроме страха, может вызвать разбойник.

— Какими эмоциям, кроме запугивания, украшают жизнь ваших детей учителя?

— Дети обязаны воспитываться.

— В страхах?