Западноевропейская литература ХХ века: учебное пособие
Шрифт:
«Муки совести во зле», испытываемые Бодлером, ощущающим себя «попеременно то жертвой, то палачом», порождают беспощадное самобичевание поэта:
Я оплеуха – и щека,Я рана – и удар булатом,Рука, раздробленная катом,И я же – катова рука!«Самобичевание». Пер. И. ЛихачеваБунт Бодлера, осознающего непреодолимую двойственность души, находящейся в постоянной схватке между духом и плотью, Богом и Сатаной, выливается в форму трагической иронии, являющейся трансформацией романтического, светлого, радостного игрового начала, примиряющего противоречия во всеобщей гармонии. Бодлеровская ирония, не просветленная идеалом, утверждающая мир парадоксальных истин и перевернутых сравнений, содержит в тенденции черты черного юмора, который обретет значимость философско-эстетической категории в сюрреализме. Бог и Сатана, Добро и Зло в поэзии Бодлера меняются местами. В «Отречении св. Петра» Бог – «яростный тиран, упившийся вина, спокойно спит под шум проклятий и молений» (пер. В. Левика). В «Литании Сатане» – иронической перифразе «Отче наш» – Сатана – «вождь изгнанников, целитель душ», «развенчанный Бог» (пер. В. Левика).
Иронией пронизана очень важная и болезненная для Бодлера тема всемогущества зла, «извечной человеческой жестокости». Эстетизация зла приобретает пародийный, гротесковый характер. Черный юмор используется Бодлером как ироническое снижение поэтического пафоса:
Когда ж прискучат мне безбожные забавы,Я возложу, смеясь, к нему на эту грудьДлань страшной гарпии: когтистый и кровавыйДо сердца самого она проточит путь.И сердце, полное последних трепетаний,Как из гнезда птенца, из груди вырву я,И брошу прочь, смеясь, чтоб после истязанийС ним поиграть могла и кошечка моя.«Благословение». Пер. Д. МережковскогоИрония Бодлера ниспровергает с божественного пьедестала и символ «вечной женственности»: «Вечная Венера («каприз, истерика, фантазия») – один из соблазнительных ликов Дьявола» («Мое обнаженное сердце»):
О, женщина, о тварь, как ты от скуки зла!Чтоб зубы упражнять и в деле быть искусной —Съедать по сердцу в день – таков девиз твой гнусный.Бездушный инструмент, сосущий кровь вампир,Ты исцеляешь нас, но как ты губишь мир!«Женщина». Пер. В. ЛевикаВечная женственность в поэзии Бодлера неразрывно связана с темой сатанинской красоты, несущей одновременно и блаженство, и отраву:
Порою опий властью чарРаздвинет мир пространств безбрежный...Твои глаза еще страшнее,Твои зеленые глаза:Я опрокинут в них, бледнея;К ним льнут желанья, пламенея,И упояет их гроза.Но жадных глаз твоих страшнее,Твоя язвящая слюна;Душа, в безумье цепенея,В небытие погружена.«Отрава». Пер. В. Левика«Цветы зла» – это «странствие в поисках Красоты». «Прекрасное – всегда неизбежно двойственно, хотя производимое впечатление едино» («Статьи об искусстве»). Двойственность Красоты подразумевает стирание граней между Добром и Злом, Богом и Сатаной, Красота – воплощение не только совершенства, но и губительного очарования, холодного безразличия:
Вся, как каменная греза, я бессмертна, я прекрасна,Чтоб о каменные груди ты расшибся, человек.«Красота». Пер. В. БрюсоваБодлеровская красота, лишенная романтической вселенской гармонии, одновременно губительна и прекрасна – «дитя небес» и «порождение ада». Стихотворение «Гимн Красоте» – манифест бодлеровского эстетизма:
Скажи, откуда ты приходишь, Красота?Твой взор – лазурь небес иль порожденье ада?Прислал ли ад тебя иль звездные края?Ты Бог иль Сатана? Ты Ангел иль Сирена?Не все ль равно. Лишь ты, царица Красота,Освобождаешь мир от тягостного плена,Шлешь благовония, и звуки, и цвета.Пер. В. БрюсоваКрасота в поэзии Бодлера, обусловленной теорией соответствий, содержится в любом предмете, независимо от его этического и эстетического содержания. Прикосновение волшебного жезла воображения «превращает хлам человеческий и животный в золото. Только это превращение имеет не материальную, а духовную цель» («Статьи об искусстве»). Эстетизация отвратительного, уродливого, мерзкого, отвергаемого поэзией, становится у Бодлера одним из средств создания многоцветной, многокрасочной палитры мира, в каждом явлении которого проглядывает лик Бесконечного:
Вы помните ли то, что видели мы летом?Мой ангел, помните ли выТу лошадь дохлую под ярким белым светом,Среди рыжеющей травы.Полуистлевшая, она, раскинув ноги,Подобно девке площадной,Бесстыдно, брюхом вверх лежала у дороги,Зловонный выделяя гной.«Падаль». Пер. В. ЛевикаМузу своего трагичного надрыва Бодлер называет «больной»:
О муза бедная! В рассветной, тусклой мглеВ твоих зрачках кишат полночные виденья;Безгласность ужаса, безумий дуновеньяСвой след означили на мертвенном лице.«Больная муза». Пер. Б. ЛившицаПоэзия Бодлера, трансформировавшего опыт романтизма, явилась переходным мостиком от романтизма к символизму. Безудержный романтический произвол субъективного превращается в лирике Бодлера в математически точные словесные образы, передающие «голос мироздания». Поэт становится ясновидцем, предваряя опыт ясновидения Рембо и сюрреалистов. Художественные открытия Бодлера – теория соответствий, принцип суггестивности и музыкальности, черный юмор, эстетизация зла, тема сатанинской красоты – окажут огромное влияние на формирование французского символизма и опосредованно на авангард начала XX века.
Поль Верлен (1844 – 1896)
Творчество П. Вер лена, впитавшего сложный и разнообразный спектр романтической традиции от Ж. Нерваля, В. Гюго и Парнасской школы до поэзии Ш. Бодлера, представляет собой очередной эксперимент в создании новых форм поэтической выразительности.
Первый поэтический сборник П. Верлена «Сатурналии» появился в 1867 году. Затем последовали сборники «Галантные празднества» (1869) и «Добрая песня» (1870), в которой звучит на-
дежда на «простые тихие семейные радости». Однако «счастья не случилось». Встреча с А. Рембо в 1871 году привела к разрыву с семьей. Связь с Рембо, отъезд обоих поэтов в Бельгию, затем в Англию сопровождались бесконечными ссорами, полуголодным нищенским существованием, богемным времяпрепровождением, пристрастием к алкоголю.
Попытка «жить вдвоем» привела к окончательному разрыву весной 1873 года; все завершилось выстрелом Верлена в Рембо. Заключенный на два года за покушение, Верлен написал в тюрьме лучшие стихотворения, вошедшие в сборник «Романсы без слов» (1874).
В творчестве 80-х годов выделяются сборники «Давно и недавно» (1884), «Любовь» (1888), эссе «Проклятые поэты» (1884), посвященное А. Рембо, С. Малларме и «бедному Лелиану» (т.е. самому себе).
Связь с романтической традицией определяет содержание и форму ранних стихотворений П. Верлена, вошедших в сборник «Сатурналии». Внешний, предметный мир становится отражением души поэта, с отчаянием признающегося в потере веры и устойчивых ориентиров в мире: