Чтение онлайн

— По-моему, все ясно. — Молодой взглянул на своего старшего коллегу. — Налицо явное нарушение существующих норм безопасности, грубое пренебрежение этими нормами и полная некомпетентность сотрудников ФБР и ЦРУ в деле охраны нужного им свидетеля. И вы до сих пор не вычислили информатора в своих рядах. Чего вы ждете? Очередного убийства? И опять ваши сотрудники потерпят фиаско.

— Наши люди работали на пределе возможностей, — возразил Госс, — никто не думал, что все сложится столь трагически.

— А ваши люди обязаны в первую очередь думать, — заметил старший сенатор. — Я полагаю, нам все ясно. Мы будем рекомендовать президенту страны поменять руководство ЦРУ. Или вы сами подадите в отставку. Такие невероятные нарушения позволили создать этим убийцам почти идеальные, комфортные условия. Вы потеряли пять бывших агентов.

Госс обреченно кивнул. Он понимал, что сенаторы правы. Ни один директор ЦРУ не имел права оставаться на своем посту после стольких провалов.

— Не нужно никого наказывать, — неожиданно сказал он, — это были мои личные ошибки, которые я обязан признать. Прошу вас доложить о случившемся и передать мою просьбу об отставке. Я напишу ее сегодня вечером и доложу обо всем президенту.

— Мы не настаиваем на столь радикальных решениях, — мягко заметил пожилой сенатор, — проверка еще не закончилась.

— Я уже принял решение, — твердо заявил Госс, — не нужно никого наказывать. Виноват в случившемся только я один. Мы недооценили своих врагов и были наказаны за свою беспечность.

Оба сенатора поднялись. Кивнули на прощание всем троим сотрудникам ЦРУ, которые поднялись следом и почтительно замерли, ожидая ухода сенаторов. И вышли из помещения.

— Почему вы приняли такое решение, сэр? — спросил Крейг. — Ведь за эту неудачу должны ответить и руководство ФБР, и наши специальные агенты, и руководители многих наших управлений. Вы взяли всю вину на себя. Это неправильно, сэр.

— Я все продумал, — печально сказал Госс. — Это единственная возможность отвести удар от всех вас. В таком случае они удовлетворятся малой кровью. Иначе сенаторов придется познакомить со всеми деталями этой операции. Если выяснится, что мы сознательно подставляли бывших агентов и наших европейских союзников, разразится еще больший скандал. А это еще более недопустимо. Поэтому я принял такое решение. Спасибо вам, господа, за вашу работу. До свидания.

Госс поднялся и вышел из помещения. Крейг взглянул на своего напарника:

— Где теперь они нанесут следующий удар? Может, нам действительно стоит собрать всех агентов под одной крышей где-нибудь на военной базе. И расставить вокруг ракетные установки, чтобы сбивать любого, кто подойдет ближе чем на километр?

— Нужно вычислить информатора, — твердо сказал Кинг, — только тогда мы сумеем узнать, кто и зачем его завербовал. И какую информацию он передавал в Москву.

— С самого первого дня я не верил, что подобную операцию проводят российские спецслужбы, — признался Крейг. — Зачем им это нужно? Для чего? Если гениальная провокация, чтобы сорвать саммит в Санкт-Петербурге, то это глупо. Если они спохватились именно сейчас, то глупо вдвойне. Тогда кто? У кого появились такие деньги, люди, возможности, информаторы, специалисты?

— А если мы устроим им ловушку? — предложил Кинг. — Уберем несколько агентов и заменим их нашими сотрудниками. Пусть поработают гримеры и визажисты. И тогда «ликвидаторы» выйдут уже на наших специалистов, работающих под прикрытием. Будет легче с ними справиться.

— Может быть, — задумчиво произнес Крейг, — очень может быть. Но теперь нам нужно все тщательно продумать. И боюсь, что про наших «ликвидаторов» мы больше не услышим. Если они не психопаты, то давно уже покинули нашу страну. И теперь сюда прибудет другая пара, о которой мы еще не знаем.

Похороны были назначены на этот день. Сын Слепцова успел прилететь из Америки. Наталья с трудом сдерживалась, стараясь не разрыдаться. Ее поддерживала дочь. Рядом было много друзей и знакомых. Павла похоронили рядом с отцом. Караев был вместе с Маляровым, который приехал на похороны. У обоих был одинаково мрачный и несколько отрешенный вид.

К Тимуру подошел невзрачный мужчина лет пятидесяти. У него были растрепанные волосы, на куртке не хватало одной пуговицы. Он растерянно улыбался, словно не зная, как именно ему себя вести.

— Я Николай Жажин, — представился он, — я звонил вам несколько дней назад, когда Павел исчез.

— Я помню, — кивнул Караев, — вы работали вместе с ним.

— Работали, — кивнул Жажин, — но в девяносто первом я попал под сокращение. Тогда уволили много сотрудников, которые работали во внешнеторговых представительствах или были прикомандированы к посольствам.

Это был пик демократического идиотизма новой России, когда объявили, что в новой стране во всех посольствах будут сокращены представительства спецслужб и вообще из МИДа необходимо уволить всех работающих под крышей «дипломатов» сотрудников внешней разведки. Войдя в раж, уволили многих. Потом опомнились и вернули уже других. Всем было понятно, что посольства нужно защищать от чужого наблюдения, что нужны шифровальщики для отправления закрытых депеш, нужны специалисты для сбора материалов и встречи с информаторами. Одним словом, постепенно все вернулось к своему первоначальному состоянию, но сотни и тысячи людей были уволены из органов, им сломали карьеры, опрокинули их судьбы.

— Где вы работаете? — спросил Караев.

— В одной фирме, — жалко улыбнулся Жажин, — мы занимаемся сетевым маркетингом.

— Понятно. — Судя по внешнему виду Жажина, этот вид бизнеса не приносил ему особых дивидендов.

— Зачем он с вами встречался в день своего исчезновения? — спросил Караев. — Вы ведь видели его за час или полтора до того, как мы с ним встретились?

— Да, — кивнул Жажин, — он был в очень плохом состоянии. Очень нервничал. Злился. Сказал, что обязательно мне перезвонит.

— О чем он вас спрашивал?

— Ему было интересно, как я устроился, как у меня идут дела. Он даже дал мне взаймы тысячу рублей, — признался Жажин, — я ему обещал вернуть. Как вы думаете, его вдова сможет немного подождать? Я верну, честное слово верну, но только немного позже.

Караев печально кивнул, уже ни о чем не спрашивая. Жажина ему было жалко. Он был один из тех, чья карьера могла нормально развиваться, если бы не революционные потрясения девяностых, когда под каток реформ попадали самые слабые и беззащитные.

После похорон все поехали домой к Наталье. Вспоминали Павла, рассказывали, каким хорошим другом он был. Тимур позволил себе выпить две рюмки водки. Они довольно быстро вышли с Маляровым из квартиры. Ему было тяжело слышать разные истории про своего бывшего друга. Семен хорошо понимал его состояние.

Вечером Караев вернулся домой. На часах было около семи, когда ему позвонили и попросили приехать в тот самый дом, где они уже встречались с Большаковым. Он даже не успел раздеться. Поэтому он довольно быстро выехал и уже через полчаса был в этой квартире. Но Большакова там не было. Ему пришлось ждать около двадцати минут, пока в комнату не вошел знакомый ему человек. Это был генерал Попов, заместитель начальника Академии ФСБ.