Чтение онлайн

Сама Теа не стала занимать мягкое сиденье за столом, присев рядом с герцогом в такое же кресло, как то, что занял он. Даор пристально разглядывал непростое, исчерченное морщинами, но очень энергичное лицо. Теа было не меньше шестисот лет, возможно, и больше. Она не скрывала возраста, даже подчеркивала его, углубляя естественные мимические складки на своем лице и высвечивая в крепких косах, убранных под воротник мужской накидки, контраст седины и природной рыжины. Как и всем шепчущим, тем более целителям, ей ничего не стоило оставить свое лицо безвозрастным, а волосы — огненно-красными, как в молодости, но Теа выглядела почти старушкой. Даор отстраненно заметил, что целительница — очень любопытный и весьма непростой человек, с которым стоило бы познакомиться ближе.

К тому же, хоть Даор и встретился с ней впервые, он хорошо знал ее старшего брата, Очира, который служил в Приюте раньше, а после ушел на покой, вернувшись в Нор-Хуре, столицу Красных земель. Оба они, Очир и Теа, принадлежали к древнему именитому роду лекарей Енкхтаиван — одной из не обладающих властью, но по праву имеющих фамилию семей. Об Очире Келлфер лет пятьсот назад отозвался как о лучшем целителе, какого он когда-либо знал, а о Теа, уже много позже — как о не уступающей брату ни в чем и даже его превосходящей. Теа лечила не только тело. Келлфер считал, что она почти могла бы быть целителем духа, даже не имея соответствующего таланта, так рьяно Теа вгрызалась в соответствующие практики, и одно это было достойно уважения — даже Кариона, не разбрасывающегося уважением направо и налево.

Поэтому когда он спросил у Теа про Алану, и она ответила, Даор готов был ей поверить.

— Герцог Карион, со всем почтением, я уверена в своих словах, — с достоинством, но без малейшего высокомерия произнесла целительница. — Алана в порядке. Она сильная, крепкая девочка, ее разуму не так просто навредить. Похоже, Келлан и не хотел. Сейчас не осталось и следа удара. Уверяю вас, если бы он действительно попытался сломить ее волю, и тем более преуспел в этом, она бы чувствовала себя иначе, и мы бы тоже видели это по-другому. Ей нужно поспать здесь ночь — и завтра она проснется абсолютно здоровой.

— Хорошо, — согласился Даор. — Я осмотрю ее утром.

— Вы великолепно и вовремя убрали все последствия, — продолжила целительница, и это совсем не прозвучало подобострастно: она констатировала факт, не придавая этому эмоциональной окраски. — Могу я спросить, какой техникой вы воспользовались? Это не был шепот, я полагаю?

Даор усмехнулся: целительница могла бы сказать, что ей нужно получить больше информации для излечения Аланы, и герцог, вероятно, все бы ей рассказал. Теа не задала ему ни одного вопроса о том, почему он справляется о здоровье Аланы, однако вряд ли она этого не понимала, и тем не менее, несмотря на явную собственную горячую заинтересованность, была с ним абсолютно честна. Даор знал этот жадный до знаний взгляд — и знал, как тяжело остановить себя. Это тоже вызывало уважение.

— Нет, — подтвердил Даор. — Если завтра Алана будет в порядке, я пришлю одну книгу, которую вы найдете полезной для своего развития.

— Спасибо, — приложила руки к груди Теа. — Это очень щедро с вашей стороны.

Это действительно было очень щедро. Даор не узнавал себя в этом жесте: мало кому он предложил бы что-то подобное. Но дело было не в понравившейся ему целительнице, а совсем в другом: груз, снятый ею с его души, ощущался серьезнее, чем Даор готов был признать. Если бы Алана оказалась непоправимо сломлена, это стало бы катастрофой, которую он даже не хотел себе представлять. В который раз обещая себе беречь сильную, но все же хрупкую девочку, герцог думал, с какой же поразительной стойкостью Алана перенесла все, что с ней случилось, и как же ей повезло, что щенок Келлфера был так в нее влюблен, что поспорил с собственной природой, чтобы не причинить ей серьезного вреда.

А еще сказанное Теа означало, что Келлфер будет жить. Если бы девочка сильнее пострадала от необдуманных действий Келлфера, и он, и его сын, были бы обречены.

— Теа, — обратился Даор к терпеливо ожидавшей целительнице. — Келлан очнулся?

— Нет, я его не будила, — ответила женщина, и Даору показалось, что она понимает, почему он спросил. — Мне нужны сведения от директора Келлфера. Директор Син сказал, что он осведомлен о природе происходящего с его сыном, поэтому я послала ему весточку и жду его прихода с минуты на минуту.

.

— И я уже здесь, — раздалось из-за незакрытой двери.

Келлфер вошел в кабинет быстрыми, широкими шагами и остановился в центре, переводя тревожный взгляд с Даора на Теа и обратно. И хоть Даор все еще был на него зол, все же серое, уставшее лицо, и эти нервные движения выдавали серьезное страдание этого обычно хладнокровного мужчины.

— Теа, как Келлан? — спросил Келлфер, все так же не садясь. Он обращался к ней, но смотрел на Даора.

— Благодаря герцогу Кариону жив, — ровно ответила Теа, поднимаясь. — Мне нужно больше информации от вас, директор, и тогда я смогу приняться за дело.

— Теа, оставьте нас, — попросил Келлфер.

Целительница вышла, прикрыв за собой дверь, а Келлфер сел на ее место. Даору даже показалось, что глаза друга увлажнились.

— Так ты его спас.

— Да.

— Спасибо. Ты мог оставить его в лесу и сказать мне и всем остальным, что он убил себя. Все бы поверили, ты знаешь.

— Если бы я решил его убить, то не оправдывался бы, — осадил его Даор.

— И все же спасибо, что не воспользовался случаем. Я у тебя в долгу.

— Он приказал Алане.

— В большом долгу.

— Впервые в жизни, — задумчиво сказал Даор, — дело не в долге. Не заблуждайся. Если бы он сам не оглушил себя, и если бы Алана не бросилась его защищать и умолять ему помочь, я бы не принес его сюда.

Некоторое время они сидели молча. Келлфер не поднимал на Даора глаз.

— Мне действительно очень жаль, — вдруг сказал Келлфер голосом куда более бодрым, и Даор отметил, что друг сделал для себя какие-то выводы и даже пришел в себя. — Но посмотри иначе: что теперь будет? Ты заинтересован в Тамалании — отлично, теперь Келлан тебе не помешает. Я мог по-разному отзываться об этой девушке, но она осторожная и внимательная. Ни одна дружащая со своим разумом женщина не останется с мужчиной, который причинил ей такие страдания. Я знаю людей. Даже если сейчас она льстит себе мыслью, что понимает Келлана и будет любить его любым, со временем ей станет все сложнее и сложнее находиться с ним, прошлое ее не отпустит. На этих отношениях поставлен жирный крест, как ты и хотел.

— Любить? Ты думаешь, твой сын был бы мне серьезным соперником? — зло поинтересовался Даор.

— Да, — прямо взглянул на него Келлфер. Теперь он вел себя не так размазанно, а вполне привычно. — Она же светлая. А ты, насколько я понимаю по тому, что девушка еще не в твоей постели, не хочешь ее ломать. Если она уговорила тебя сохранить ему жизнь раз, уговорила бы и второй.

Проницательность и прямота Келлфера, умение точно и емко охарактеризовать вещи, всегда нравились Даору. Келлфер хорошо понимал людей, это было абсолютной правдой. Но что ценнее, он хорошо понимал и светлых, так сильно отличавшихся от них обоих. Даор с досадой подумал о том, как ошибся с Юорией: нужно было отвести Алану в Приют и вернуться за племянницей, он же хотел швырнуть черную леди Алане как подарок — и во всем просчитался. Алана плакала, скрывая от него слезы, и все же не обрекла Юорию на страдания, хотя видит Тьма, одного ее слова про наказание было бы достаточно. Вместо этого девочка извинилась, предполагая, что рушит его планы, уверенная, что и так задолжала ему за спасение, и непринужденный легкий разговор, который они вели, следуя через выгоревший лес, на этом прекратился. Возможно, девочка вернулась к тому дню — и поняла, что черный герцог не мог не знать о нем.

Даор вспомнил, как обнял ее, пытаясь загладить эту неожиданную оплошность, и как девочка выскользнула куницей из его рук, не желая его прикосновений.

Да, Даор предполагал, что друг прав, и ситуация сложилась для него удачно.

Но когда вспоминал растерянное, отсутствующее лицо Аланы… Нет, он не сделал бы этого такой ценой. Жизнью кого-то другого, но не ее страданиями. В конце концов, ему некуда было торопиться.

И все же не воспользоваться ситуацией было бы глупо.

— Келлан не должен приходить в себя, пока мы не уедем, — сказал он Келлферу.