Чтение онлайн

– Твою же мать, – глухо стукнувшись головой о деревянную поверхность, выдохнул Алан, – нет, нервы с этими клыкастыми совсем ни к черту.

Ничего не меняется и тогда, когда он распахивает шторы, а за ними и окно. Свежий ветер врывается в комнату и разом тушит бесполезные свечи. А он стоит под лучами утреннего солнца и, зажмурив глаза, чуть ли не мурчит. Дышит полной грудью и еле улыбается краешками губ. Вокруг стоит запах вереска и сочный аромат липы. Снаружи слышны голоса слуг и ржание лошадей. Под его окнами спорят садовник с конюхом, и все настолько привычное, настолько родное, что почти возможно забыть об остальном. Но он не может себе это позволить, нужно собираться и поговорить с Валгири. Хоть все обошлось, но ему нужно знать, что произошло, и кому так понадобилась его шея.

Вся семья собралась в столовой, но о нормальном завтраке и речи быть не может. Кайрен рычит на всех. Маркус зло рявкает и говорит, что такими темпами брат загонит себя в очередной припадок. Диана убеждает отставить в сторону дела и хоть немного поесть. Эдди и Уоли просят немного отдохнуть, ведь он не смыкал глаз уже так давно. Даже Эрика тихонько берет его за руку, когда он встает из-за стола. Так что, его замечает только Джулиан.

– Алан? – вопросительно и с поднимающейся тревогой зовет он.

Этого хватает, чтобы все они резко развернулись к лестнице, на которой он сейчас застыл. У них эмоции с такой быстротой сменяют друг друга, но он цепляется только за одно лицо. Салливан смотрит на бледное, осунувшееся лицо альфы и чувствует, как внутри что-то ломается от этого больного и напряженного взгляда.

– Что такое? – улыбка выходит натянутой и еле заметно дрожит в уголках губ, – у вас такие лица, словно вы увидели привидение.

– Сутки назад мы так и думали, – брякает нервно усмехнувшийся Уолтер, за что получает локтем от мужа.

– Жаль разочаровывать тебя, детка, – закатив глаза, произносит Салливан и садится за столом на свое привычное место, – но трупные пятна мне не идут.

Кайрен, не отрывая глаз от него, снова опускается на свое место. И, впервые за все это время, Алан отводит взгляд не из-за обиды, а потому что ему трудно сидеть и только смотреть. Ему хочется большего, но он отлично знает, что больше не имеет никаких прав на этого мужчину. От этого внутри все воет настолько больно и оглушительно, что ему с трудом удается держать рвущиеся на волю эмоции. А Кай, черт возьми, смотрит!

– Ал, а ты себя как чувствуешь? – осторожно спрашивает комкающая салфетку Диана.

– Хорошо, – кроша булочку, рассеянно отвечает он, – только умираю с голоду.

Нет, серьезно? Напряжение в комнате возрастает на несколько градусов. Эдди натянут, как струна, и поглядывает на брата. Тот тоже в состоянии полной готовности. Одно слово, и они сорвутся с места. Маркус бледнеет на глазах и гнет вилку пальцами. Диана обреченно закрывает глаза, и только Кайрен продолжает пристально смотреть.

– Джер, чего встал? – тихо произносит он, и от его голоса по спине Алана ползут мурашки, – прикажи девочкам подать завтрак.

Джер поглядывает на него робко, но, кивнув, выходит из столовой. Алан так же рассеянно режет яблоки и старается отключить мозг. Потому что вокруг него слишком много Кайрена Валгири. Его голос, его запах, который он чувствует даже на таком расстоянии. Его проклятые глаза, которые словно оглаживают всего его. А внутри поднимается буря. Безумная, тоскливая и совершенно беспросветная. Он словно наяву слышит волчий больной вой. Его слишком много, и, когда перед ним с тихим стуком опускается тонкая фарфоровая тарелка, он даже не обращает внимания на то, что лежит на ней. До него лишь доходит тогда, когда он аккуратно отрезает по кусочку... сырого мяса.

– Это что? – пока еще спокойно спрашивает Алан.

– Баранина, мастер Алан, – тихонько произносит Джер, – она свежая, только что...

– Угу, я оценил, – обрывает его Салливан, – только почему сырая?

– Но Ал, ты же сказал, что голоден, – осторожно подает голос Джи-Джи.

– Да, и все еще хочу есть, – возмущенно произносит Салливан, – так что не будьте сволочами и дайте человеку нормальную еду! Я, между прочим, фиг знает, сколько не ел!

И пока Джер растерянно смотрит то на него, то на Кайрена, Алан раздраженно берется за стоящий перед ним бокал с соком. В бокале красненьким поблескивает явно не гранатовый сок, но об этом он узнает после первого глотка. В итоге он сразу же выплевывает этот «нектар» и еще долго пытается отплеваться.

– Какого хрена?! – морщится он и пальцами стирает с губ алое, – на вкус как... кровь.

Осознание заставляет уронить челюсть и вытаращить глаза на эту семейку идиотов. А вот теперь у него нет ни одного цензурного слова. Критическая отметка пройдена, это чувствуют все, а в следующую минуту Салливан рявкает:

– Вы совсем мозгами двинулись?! Что за кретин решил поить меня кровью?!

А дальше идет сплошная нецензурщина. Да с такими оборотами, что краснеет даже Диана, а ее сыновья под таким впечатлением, что готовы сейчас же записать особо крутые обороты. Бушует Салливан минут двадцать. За это время он успевает вспомнить такую-то мать Валгири. Ее мужа, деда и козу, которая их кормила. Когда же он еще и, взбешенно сверкнув глазами, выходит прямо под солнце открытой галереи, то испуганно вскричавшая Диана и вскинувшийся Кайрен остаются шокировано стоять на месте.

– Может, меня и покусала какая-то сука, но это не значит, что я теперь не знаю, что должен жрать сырое или цедить чью-то кровь, – уперев руки в бока, возмущенно цедит Алан.

– Но ведь это невозможно, – изумленно выдыхает Диана, – это ведь был новообращенный! Ты должен был измениться!

– Зараза заразу не берет, – не отрывая от злого Алана мрачного взгляда, глухо произносит Кай и встает с места, – нам нужно поговорить.

– Нам не о чем говорить, – отводит глаза Алан.

– Ошибаешься. Теперь нам есть о чем говорить. Хочешь ты этого или нет, – отрезает альфа.

Он поднимается в свой кабинет, отлично зная, что Алан следует за ним...

Под пристальным взглядом Кайрена Алан чувствует себя не в своей тарелке. Он старается не встречаться с ним глазами и потому так увлеченно изучает окна за его спиной. А что? Работа изумительная, он и сам знает. Но ведь никто не запрещает ему восхищаться собственным великолепным вкусом. А вот альфа смотрит на него и кусает свои губы. Салливан ненавидит его за это, потому что он словно наяву чувствует на языке след на чужих губах.

– И кто на меня напал? – стряхнув с себя наваждение, спросил он и прислонился к спинке кресла.

– Мы пока не знаем, – сев на край письменного стола, скрестил руки на груди Кайрен, – что ты помнишь?

– Они хотели меня куда-то увести, – нахмурившись, задумчиво ответил Алан, – сказали, что их хозяин хочет видеть меня.

– Этого «хозяина» уже ищут.

– Еще лучше, – пожал плечами Алан и, оторвавшись от своего места, направился к дверям, – тогда я могу спокойно ехать. Мы выяснили, что я остался человеком и что эта ваша сверхъестественная хрень на меня не подействовала. Был рад встретиться, привет семье, но мне уже пора. В Нью-Йорке ждут дела.