Запечатанная
Шрифт:
Стоп. Какие воспоминания? Мелькнувшая картинка мужчины с серьгой в ухе была настолько реальная, что я никак не могла ее придумать. Я быстро сморгнула, взяв себя в руки, уже совсем не понимаю, что со мной происходит. Вымученно и растеряно улыбнулась, еще раз глянула на шефа, не счел ли он меня окончательно спятившей. Он же внимательно изучал выражение моего лица и словно чего-то ждал. С меня хватит. Я быстро вышла и практически побежала в дом, даже не попрощавшись. Все, на вежливость у меня уже не было сил. А перед глазами все мелькал всплывший образ мужчины с серьгой, приводя меня в какое-то странное состояние и вызывая растерянность и странную уверенность в том, что это не фантазия, а воспоминание. Какое-то очень важное для меня воспоминание о ком-то очень дорогом…
Вот сейчас мне было все равно, что подумает Арсений Петрович, что потом выскажет мне. Все не важно.
Зайдя в квартиру, я сразу же почувствовала аромат жареной картошки.
— Ир, а я тебя уже заждалась. Иди ужинать. — Лизка крутилась около плиты, что-то напевая. И начала весело щебетать о своем Вовке. Я устало улыбнулась подруге, останавливая ее поток речи:
— Лиз, прости, пожалуйста, я не хочу есть. Я очень устала и мне нужно выспаться. Был тяжелый день.
Подруга хотела было что-то сказать, но, взглянув на меня, передумала и продолжила напевать. Я быстро приняла ванну и легла спать. Думала, что долго не смогу уснуть, но вырубилась практически сразу….
Поле, солнце припекает. И среди колосьев ржи бежит девушка. Русая коса, несколько выбившихся прядей. Или это я бегу, нет, у меня все же темные волосы. А ощущение такое, что это я. Наряд странный, длинное платье, собранное под грудью и расходящееся вниз множеством пышных юбок. Я такое только в кино видела. Но ощущение, что это мое платье. Мне надоело анализировать происходящее, потому что я была так счастлива, раскинув руки и улыбаясь, я бежала, и мне было уже все равно, что на мне странное платье, странное место и я какая-то странная. Главное, я счастлива, очень счастлива, я свечусь ярче солнца, мне, наверное, никогда не было так хорошо. И вот я остановилась, подняла глаза на мужчину, который спрыгнул с лошади, подхватил меня за талию и закружил. Веселый смех — низкий, мужчины, и более нежный, мне не знаком, но похоже, что мой. Странно, я же практически никогда не смеюсь. О, так хорошо, и весело, и любуюсь этим чудесным мужчиной, а он смотрит на меня с такой нежностью и любовью. Лицо… Никак не могу рассмотреть черты его лица, начинаю прикладывать просто титаническое усилие, вглядываясь. И от этого сон начинает развеиваться, яркий пейзаж словно рассыпаться и сереть, и окружающее пространство заполняться словно дымом. Эх, это все же сон. Но нет, я не сдаюсь. Не хочу просыпаться, еще чуть-чуть, мне не хватает совсем немного сосредоточенности, что бы разглядеть. И я бросаю на растворяющегося мужчину последний взгляд и вижу в ухе, ближе к верхней части, такое маленькое серебряное колечко. Я словно зацепилась за это колечко, чтобы попытаться удержать себя во сне. Последнее усилие, но ничего не помогает, образ мужчины неуклонно рассыпается… И вдруг образ окончательно растворился и исчез, а я издала стон разочарования. И тут же, я даже вздрогнула от неожиданности, на его месте возник четкий совершенно другой образ. Я увидела лицо шефа Арсения Петровича, поворачивающегося ко мне в джипе. Он сурово глядел на меня, а в его дальнем от меня ухе сверкнуло маленькое серебряное колечко:
— Вы обещали не опаздывать, Ильева!
Я вскрикнула от удивления, открывая глаза. На меня смотрела Лизка, уже полностью одетая.
— Ты уже уходишь, — пробормотала я растерянным голосом, приходя в себя.
— Время-то ты, знаешь, сколько? Ты опять опоздаешь… — Лизка осуждающе посмотрела и поцокала каблуками к выходной двери.
— А что ты меня не разбудила? — от перспективы проспать, я судорожно начала собираться, мечась по комнате.
— Разбудишь тебя, как же. — Лизка нахмурилась. — Я будила тебя. Но ты сказала отвалить и дать досмотреть та-а-кой сон, в котором ты наконец-то счастлива. Ты была так убедительна и так от меня отмахивалась, что я решила оставить тебя в покое…
Глава 5
Я входила в офис с опущенными плечами, судорожно придумывая себе оправдание. Его у меня не было. Говорить, что это впервые и больше не повторится, я не могла, так как сколько дней у нас новое руководство — столько дней я и опаздываю. Теплилась надежда, что все же получится проскользнуть незаметно, но, увы, это не осуществилось. Оказалось, Арсений Петрович уже спрашивал обо мне, и уже в курсе, что я еще не пришла. Я выдохнула, теперь переживать бесполезно, раз шеф в курсе. Будь, что будет. Тем более, я так давно хорошо не спала, и если выбирать — предпочла бы снова опоздать, но выспаться, причем с таким чудесным сном. Я уже так давно мучаюсь кошмарами, что это просто подарок для меня. И настроение даже не портил неожиданный финал сна. Я решила, что не удивительно, что в мой счастливый сон вклинился Арсений Петрович. Весь день из-за него была на нервах, и еще его дырявое ухо удивило. В общем, не удивительно и для меня, и в целом, все объяснимо.
Зазвонил телефон, Наталья Ивановна взяла трубку, молча слушала и, положив ее, обратилась ко мне, покачивая головой:
— Ну, что, Ирина, допрыгалась! Иди к шефу. Хотя, может быть, тебе сегодня и не сильно попадет. Судя по голосу — он в прекрасном расположении духа, что странно. Но ты играешь с огнем, неужели так сложно собраться и хотя бы в такие напряженные дни не опаздывать? Тем более ты всегда была такой пунктуальной и собранной. Я тебя не узнаю, Ильева…
Но я уже не слышала причитаний начальницы, топая в кабинет шефа.
Надежда сидела за своим столом в наряде необычайно скромного вида. Непрозрачная блузка блеклого цвета под горло и юбка ниже колен, и даже не по фигуре, а свободного кроя, даже губы не были накрашены любимой красной помадой. Наверное, нашла, что было или даже позаимствовала у кого. И взгляд такой серьезный и сосредоточенный, просто не узнать ее. Н-да, быстро все начали плясать под дудку нового шефа. Одна я только подкачала. Хотя я тоже весьма и весьма прониклась, и совершенно не специально так себя вела. Если бы я только могла контролировать свои сны, я бы встала часов в пять утра, а на работу приехала бы на час раньше, а то и на два, чтобы точно быть вовремя. Я остановилась у стола Нади, ожидая, что она мне как обычно что-нибудь сообщит, последние новости или хотя бы расскажет о своем настроении, а лучше — о настроении шефа. Но Надежда только серьезно взглянула на меня и сообщила бесцветным голосом:
— Арсений Петрович вас ожидает, заходите.
Я еще раз недоверчиво взглянула на девушку, та обреченно вздохнула, все же за один день измениться тяжело и, подмигнув мне, все же вернулась к излюбленной манере поведения. То есть начала торопливо делиться информацией:
— Даже не представляешь, как я устала молчать. Но мне кажется, он, — и она так многозначительно посмотрела на дверь кабинета шефа, что не понять, о ком она говорит, было невозможно. Я даже улыбнулась, хотя лично мне было совершенно не до смеха, — не любит разговорчивых, и слух у него отменный… Иди уже, а то и так уже вся фирма знает, что ты опоздала, и все сочувствуют тебе… А ты медлишь.
Еще бы мне не медлить, я оттягивала момент встречи, как могла. Я постучала, прежде чем открыть еe, затем не смело отворила дверь и вошла. Арсений Петрович поднял на меня глаза и… улыбнулся? Он, правда, мне улыбнулся? Он не злиться? Меня прямо сейчас не уволят?
— Простите меня, пожалуйста, я проспала, — быстро начала оправдываться я. Вообще-то я не собиралась ничего объяснять, считая, что это совершенно ни к чему. Но, видя его расположение, стало стыдно за себя вдвойне. — Сама не знаю, что со мной такое, обычно я очень пунктуальная и за время работы на фирме ни разу не опаздывала… И вчера я обещала… что сегодня …
К концу предложения мой запал исчез, я снова почувствовала себя неуверенно и начала заикаться. Кому нужны мои объяснения? Все могут прийти вовремя, а я не могу, что ли?
Шеф сидел за своим столом, как всегда, весь такой ухоженный и дорогой. Интересно, он сам себе так рубашки и костюмчик отглаживает или у него целый штат помощниц, мелькнула у меня совершенно некстати мысль. Представляю, какого рода эти помощницы. Но мне ни договорить, ни додумать не дали. Арсений Петрович сначала очень строго, мне даже показалось, что с укором, посмотрел на меня своим пробирающим до глубины души взглядом, словно читая мои мысли и видя меня насквозь. А затем, видя, что я уже совершенно ни о чем не думаю и готова снова вернуться в состояние охватывающего ужаса, улыбнулся:
— Прощу, если скажешь, что видела меня во сне, — пошутил он.
У меня, наверное, челюсть отвалилась от удивления. Я насторожено посмотрела на шефа, понятно, конечно, что он шутит, просто не верится, что он вообще умеет шутить. Попытавшись улыбнуться, я неожиданно для себя сказала правду:
— Вы мне уже больше недели каждую ночь снитесь.
Шеф расплылся в улыбке и как-то уж больно самодовольно, что я не выдержала и добавила:
— В кошмарах… — это тоже была правда. Но улыбка почему-то сразу же покинула его лицо. И даже неважно было, что я сказала про неделю, хотя он появился у нас всего несколько дней назад. Он заметно напрягся: