Чтение онлайн

Зашифрованный приказ, присланный мне Павлоновским, гласил:

«Назначением завагентуры предписываю немедленно приступить составлению подробного доклада состоянии финармии вашего сектора. Во-первых, установить командный состав на 15 текущего месяца, изменения в нем указанием, куда или откуда выбыли-прибыли чины, во-вторых, установите предстоящие маневры, учебные выступления частей, в-третьих, настроение нижних чинов, питание, обмундирование, количество комячеек, агентов, информаторов. Введите новых контролирующих агентов части 301, 304, 1009 и 1008. Снимите работ районе НЛЬ агента 90. Пошлите границу распоряжение Соколова без мотивов снятия, лучше дайте командировку, снабдив шифром Соколову мой номер 13409/227. Англичане работают вашем районе вместе американцами. Попробуйте войти сношение каперангом Седерстремом, несомненно амерагент. Хлопочет визу делу американской благотворительной организации. Военагенту доложите прямой провод мне. Узнайте прибывшем военминистре Сухомлинове отель Эспланада, придворном Мамонтове, генерале Сирелиус, бароне Альфтан. Последний председатель комиссии требованию убытков. Сто тысяч марок открыт счет апрель Сайрио имеет приказ 13409/209.

Павлоновский секретарь

Веникас».

Прочитав это «послание», я углубился в чтение присланного из Москвы «Общего положения о работе заведывающих военотделами с лимитрофов».

Все 143 параграфа предписывали мне, в различных формах и вариантах, собирать сведения о пехоте, авиации, технической подготовленности, артиллерии, военных складах, продовольственных базах, укреплениях, фортах, расположении казарм, тюрем, общественных и государственных зданий, командном составе, штабах и министерствах и т. д. «Катехизис», составленный товарищем Высоцким, предназначался для одной Эстонии, ибо в нем упоминались острова Эзель и Даго.

На первой странице вверху было жирно напечатано:

По ознакомлению уничтожить.

Вся брошюра имела 18 напечатанных на шелковой бумаге страниц убористого петита.

Ознакомился и уничтожил, бросив ее в пылающий камин.

Перспектива была не из блестящих — надо было приступать к работе, связанной с риском и тяжелыми последствиями.

Теперь уже марухинскими «сведениями» не отделаться!

Список агентов:

1) Антти Холопайнен, номер 19.

район B. B. W., кличка «Sukka»

2) Тааветти Паю, номер 24.

район B. A. P., кличка «Kirves»

3) Коркела, номер 130.

район Н. Г., кличка «Muna»

и еще десятка два «Микко» и «Хейкки» с кличками самых различных формаций и значений.

Я зашифровал снова имена, клички, районы и номер каждого агента на листе печатного романса «Молчи, грусть, молчи».

Между нотными строками шифр «Марат» и состав «Звезда».

Комбинации составов присылались каждый месяц.

Агентом «90», о котором значилось в предписании Павлоновского, оказался занесенный в список под псевдонимом «Техник» Якко Уймонен, безработный слесарь, получавший жалование из сумм Разведупра.

К списку агентов прилагался пояснительный указатель адресов, содержания и вида «работы».

Рискнув сохранить этот документ без зашифровки, я спрятал его в потайном дне одного из чемоданов.

Итак, мне предстояло снять с работы уличенного в чем-то коммуниста и «командировать» его в распоряжение Соколова.

Лица, попадавшие в комендатуру пограничной ЧК, председателем которой состоял бывший зауряд-прапорщик Соколов, обычно арестовывались и препровождались в МЧК или ставились к стенке в особняке отдела Региструпа в Шувалове, по Финляндской жел. дороге.

В застенке шуваловского отдела в 1920 году были расстреляны прибывшие из Финляндии рабочие-коммунисты, так называемые «активисты», противники тактики подчинения Финкомпартии РКП. Их заманили товарищи Рахья и Сирола на конгресс «оппозиции». Девять партийцев — все участники 1918 года с большими трудностями перешли границу и были доставлены в кабинет Соколова для допроса…

Под прикрытием ночи китайцы-чекисты расстреляли их в бывшем павильоне яхт-клуба.

Там же, по слухам, окончил свои бурные дни бывший член финского совета народных комиссаров, дегенерат-алкоголик Хаапалайнен, расстрел которого скрывался несколько лет.

На второй день, утром, я направился в Катаянокка — «снимать» агента под номером 90.

В подчердачной каморке ютилась семья в пять душ…

Сам — «номер 90», его жена, двое рахитичных детишек и прикованный к постели, разбитый параличом старик — отец Уймонена.

Я вызвал его на улицу.

Назвал пароль и сообщил ему мотивы прихода.

Командировка по «важному делу» возымела свое действие. На его одутловатом лице пьяницы появилась счастливая улыбка.

— Когда надо ехать? — спросил он хриплым басом.

— Как только приедет проводник, — ответил я.

— Надолго? — спросил он снова и, кивнув головой на красное здание тюрьмы, мимо которого мы прошли, проворчал: — Вот тут и меня солили «лахтари».

Я не обратил внимания на его замечание и предложил прийти на Мункнесский пост сегодня же вечером за деньгами и письмом.

«Номер» дал согласие и попросил аванс сейчас же на хозяйственные расходы.

В одном малолюдном переулке я передал ему две тысячи марок и расстался.

«Снят», — подумал я, идя по деревянному настилу к сверкавшему в лучах солнца заливу.

Вдали маячили «Коркеасаари», направо — Бренде, налево — Свеаборг.

Спустился на лед и побрел к стоявшим в доках крейсерам.

Наши бывшие боевые единицы Балтийского флота.

Обогнул Свеаборгский порт и вышел на одну из пустынных улиц.

Пошел к городу.

Здание бывшего Морского собрания…

Клуб матросов-анархистов в 1918 году. На вышке белый с синим крестом флаг.

Скаттуденский мост. Русская церковь — на скале.

Отсюда, с этого моста, в первые дни революции опьяненные кровью матросы сбрасывали в воду расстрелянных офицеров.

На нем был убит «командующим Балтийским флотом», матросом Дыбенко, юный гардемарин попавшийся на глаза пьяной ораве главы «штаба».

Через него проехали залитые кровью сани с убитыми на Лоцманской улице одиннадцатью офицерами «Петропавловска». По приказу Раскольникова. И там, где теперь стояла заколоченная президентская пристань, брошены в прорубь…

Нанял такси и, поехав домой, всю дорогу думал о номере 90.

Верней, о тех, кто останется в той подчердачной квартире.

Первое задание центра было исполнено в точности.

Пришла очередная почта из центра: инструкции Разведупра, ВЧК и список лиц, за которыми мне предписывалось поставить наблюдение. Понятно, все было зашифровано и ключ к дешифровке мне надлежало получить в полпредстве, куда обычно он высылался в дипломатическом портфеле курьера Наркоминдела.

Инструкция «Разведупра» гласила сокращенно своими параграфами так:

«§ 14. Обратите внимание на всех уволенных с военной службы финофицеров, зарегистрируйте их по виду проступков или мотивов увольнения. Путем агентурных сведений составьте списки недоброжелательных к власти, претендующих на недополученные суммы, пособия, пенсии и т. п. офицеров и военчиновников. Необходимо через агентуру выяснить материальное положение вышеозначенных лиц на предмет дальнейшей возможности привлечь их на работу Разведупра. Если вы узнаете, что какой-либо офицер питает слабость к азартным играм, расточителен или ведет нетрезвый образ жизни, — войдите в его доверие, сами или через агента, вам подчиненного, и попытайтесь материально оказывать ему услугу, ссужая крупные суммы под векселя, а мелочь на слово. Растратчиков-казначеев, лиц, совершивших преступление по легкомыслию и осужденных военными судами надо привлекать к активной работе. Иногда из этой категории лишенных прав и преимуществ можно найти весьма полезных осведомителей нашему органу.