Чтение онлайн

Записав фамилии задержанных, я поехал в Центр международной торговли. В вестибюле гостиницы Центра я стал искать пост милиции. От охранников я узнал, что дежурная часть отделения милиции находится в одном из подвалов здания. Пробираясь через многочисленные лабиринты коридоров, я наконец попал в дежурную часть. Предъявив удостоверение адвоката, я поинтересовался у дежурного о задержанных. Он оказался не в курсе дела, потому что в журнале они не значились, и посоветовал лучше обратиться к начальнику отделения милиции, майору Голубеву.

– А где я могу найти майора?

Дежурный написал на листке номер кабинета. Чтобы добраться туда, надо было пройти в другое здание, на какие-то антресоли.

Ничего не поделаешь – надо идти.

По дороге в кабинет я столкнулся с идущим мне навстречу коренастым крепким мужчиной в штатском – в хорошо сшитом сером костюме. Интуиция подсказала мне, что это и есть начальник милиции. Я обернулся и сказал:

– Простите, вы, случайно, не майор Голубев?

– Да, это я, – сказал он и удивленно посмотрел на меня.

– Мне надо с вами поговорить.

– Пойдемте.

Мы вошли в его просторный кабинет, напоминающий нечто среднее между номером гостиницы и офисом. Он пригласил сесть. Я предъявил удостоверение и объяснил, что я по вопросу Павла Зелянина и Андрея Т.

– Да, действительно, такие люди у нас задержаны, – сказал он. – Но в настоящий момент я ничего не могу вам сказать. Сейчас я разберусь.

Он стал кому-то звонить по телефону, что заняло у него минут пять. Потом предложил выпить с ним чаю. Вот это неожиданный жест. Мне часто приходилось бывать в отделениях милиции, но еще ни один его начальник не предлагал незнакомому адвокату почаевничать с ним. Мы разговаривали минут десять – пятнадцать: и о преступности, и о милиции, и о роли адвокатов. Как только я старался заговорить о моих клиентах, майор Голубев неожиданно развивал новую тему.

У меня запищал пейджер. Я посмотрел на экран. Там было сообщение: «Ваших клиентов только что вывезли в отделение милиции на Ярославском шоссе». Теперь я понял, что чаепитие для начальника милиции ЦМТ было отвлекающим маневром, хитрым трюком, позволившим, чтобы моих клиентов вывезли в другое отделение милиции и спрятали от меня.

Что ж, наступил мой черед словчить. Я ударил себя по голове:

– Господи, по-моему, я забыл закрыть машину!

Начальник отделения милиции поинтересовался:

– А где вы ее оставили?

– Да вот, возле гостиницы. Надо пойти проверить. Я скоро вернусь. Хорошо?

Я быстро выскочил, сел в машину и рванул к Ярославскому шоссе. По дороге я позвонил с мобильного в справочную и узнал о местонахождении этого отделения милиции.

Чтобы в очередной раз не угодить в ловушку, устраиваемую для адвокатов, я решил разыграть из себя коллегу-оперативника. Небрежным движением вытащил мобильный телефон с антенной, повернув его так, будто это была рация, и совершенно спокойно, немного развязной походкой подошел к дежурному.

– Послушай, командир, – сказал я, – куда доставили этих злодеев, Павла Зелянина и Андрея Т.?

– Так их опера допрашивают, на втором этаже, – бросил дежурный, даже не спросив никаких документов.

Так, подумал я, хитрость моя сработала! Поднявшись на второй этаж и проходя мимо каждой комнаты, я стал прислушиваться, где идет допрос. Но никаких громких разговоров не услышал. А время уже было девять часов вечера, и практически во всех комнатах горел свет. Тогда я стал обследовать те кабинеты, из-под дверей которых не видно было света. Их оказалось четыре.

Прислушиваюсь – ни звука. Тогда я подошел к одному из щитов и прибегнул еще к одной хитрости. Я нажал на рычаг, отключив электричество в одном из кабинетов, и тут же вышел на лестницу. Вскоре появился недоумевающий оперативник. Из соседнего кабинета послышался крик:

– Посмотри, может, опять пробки выбило!

Оперативник направился к щиту. Я быстро двинулся по коридору, делая вид, что ищу какойто кабинет, и прошел в тот самый, откуда вышел его хозяин. Оперативник тем временем поднял рычаг, и свет зажегся. Я увидел, что в кабинете двойные двери, поэтому и не слышно было разговора. За столом сидели какие-то испуганные ребята, и несколько человек с кобурой на поясе вели допрос.

Я сразу представился: адвокат такой-то по делу таких-то, указав на ребят, в глазах которых сразу уловил луч надежды.

Оперативники не ожидали такого поворота дела.

– Послушайте, – сказал один из них, – вы не имеете права сейчас с ними разговаривать!

– Это на каком же основании?

– Вы допускаетесь только с момента, когда в деле участвует следователь. Так вот, ваш следователь, вернее, их следователь, – поправился он, – в настоящее время свою работу закончил и придет только утром. А мы являемся оперативниками.

– Ну так тем более вы их допрашиваете!

– Нет, мы их не допрашиваем, мы с ними только беседуем.

Да, вот оно, наше неравноправие, подумал я. Если за границей человека задерживают, то не важно, кто его допрашивает: оперативники, следователи, сыщики, какие-то другие лица, – всегда там должен присутствовать адвокат, и мы часто слышим в фильмах фразу: «Я не буду разговаривать, пока не приедет мой адвокат». В нашей же стране получается наоборот. Оперативники могут разговаривать с твоим клиентом, могут его запугивать, чуть ли не применять физическое или психологическое воздействие, а ты, адвокат, не имеешь права общаться с ним. Такая возможность представляется нам в присутствии официального следователя. Что и говорить, неравноправное положение!

– Хорошо. Но могу я сказать несколько слов моим клиентам, раз уж я приехал?

К тому времени в кабинете появился отлучившийся оперативник.

– А как же вы так быстро приехали? – сказал он, выдав тем самым, что в курсе того, что сначала я был в Центре международной торговли.

– Да вот так и приехал. За мою оперативность меня и уважают мои клиенты.

Главное, я успел сообщить своим клиентам, что у них есть адвокат. Это возымело на них важное психологическое действие. Они будут знать, что теперь не одни и есть на кого опереться.

Вернуться домой в тот день мне не удалось. Позвонил Виктор и попросил встретиться с женой одного из задержанных. Через полчаса я был уже в условленном месте.

Она попросила, чтобы я помог ей доставить еду для мужа. Дело в том, что в отделении милиции не предусмотрено кормление арестованных, как, скажем, в СИЗО или ИВС.

Мы подъехали к отделению милиции почти в полночь. В окнах второго этажа свет не горел. Значит, оперативники уже ушли. У выходящего из отделения милиционера мы узнали, что задержанных поместили в камеры. С ним же мы договорились, чтобы им передали еду, соки. Заодно я узнал, когда будет следователь.