Чтение онлайн

На следующий день в десять утра я был уже в отделении милиции. Следователем оказалась молодая девушка лет двадцати пяти – двадцати восьми. Она проверила мои документы, ордер, выписанный юридической консультацией. Я поинтересовался у нее, в чем обвиняются мои клиенты.

– Они обвиняются в угоне автомобиля.

– А можно мне посмотреть протокол их задержания?

Она протянула мне протокол. Из него стало ясно, что, со слов гражданина С., мои клиенты вертелись на стоянке около одной из машин, которая через несколько дней была угнана оттуда.

– Ну, это не обвинение, – сказал я, – а подозрение, не имеющее никакого юридического основания.

Она согласилась:

– Пока еще рано о чем-то говорить. Но следственные действия продолжаются. Сейчас мы проведем опознание с человеком, который видел их на стоянке. Если он опознает, то мы их задержим на основании санкции прокурора.

– Хорошо. Но могу я присутствовать на опознании?

– Конечно. Это ваше право. Вы же адвокат.

Вскоре приехал работник стоянки, пожилой человек лет пятидесяти – шестидесяти. Не исключено, что в отделении милиции он получил инструктаж у оперативников, мол, покажи на того-то и того-то. Надо их опередить, и я напомнил следователю, что при опознании должны быть так называемые статисты, то есть совершенно посторонние лица. В их присутствии свидетель и должен показать на потенциальных преступников. Она согласилась со мной.

Вскоре такие люди нашлись. Это были то ли какие-то задержанные, то ли граждане, обратившиеся в паспортный стол. Я опять попросил следователя уточнить, что лица должны быть между собой схожи и одного и того же пола, поэтому женщины, которые присутствовали среди статистов, исключаются из опознания. Следователь не возражала, но, как мне показалось, ее стала раздражать моя активность.

Когда мы, наконец, подобрали более или менее похожих статистов и посадили их на лавочку, ввели моих клиентов.

Я прекрасно понимал, что сейчас опознающий, по подсказке оперативников, укажет на Павла Зелянина и Андрея Т. У меня был единственный шанс воспрепятствовать лжеопознанию до появления свидетеля. Неожиданно я потребовал, чтобы мои клиенты поменялись пиджаками и куртками со статистами.

Ни следователь, ни оперативники не ожидали такого поворота. Они удивленно переглянулись, но я настаивал и свое требование обосновывал тем, что, скорее всего, сотрудники уже предупредили свидетеля, какая одежда у моих подзащитных. Работникам правоохранительных органов ничего не оставалось, как подчиниться.

Мои клиенты быстро поменялись пиджаками и куртками со статистами и сели в разные ряды. Я сразу вышел за дверь, чтобы собственными глазами видеть, как войдет свидетель, и чтобы оперативники не успели бы предупредить его о непредвиденной рокировке.

Дверь открылась, и вошел пожилой мужчина. Он расписался в протоколе, ознакомившись со своими правами. Следователь спросила, может ли он узнать людей, которые крутились около угнанной впоследствии машины. Человек внимательно оглядел присутствующих, вероятно ориентируясь на одежду, и указал на тех, кто только что обменялся пиджаками и куртками с моими клиентами. Хитрость оперативников была разгадана, а моя – удалась.

Следователь и оперативники нервничали. Один из оперативников попытался сориентировать деда, мол, хорошо ли он разглядел, но тот стоял на своем: «Да вот же их одежда! Я их одежду хорошо запомнил!»

– Прошу занести эти слова в протокол опознания, – сказал я.

– Встаньте и назовите свои имена, – сказала следователь.

Растерянные статисты встали и назвались и тут же добавили:

– Да мы вообще не были на той стоянке, мы сегодня в паспортном столе паспорта меняли!

Было, конечно, над чем торжествовать, я подошел к следователю и сказал:

– В связи с тем, что мои клиенты не опознаны как подозреваемые в совершенном преступлении, прошу их немедленно освободить.

– Сейчас пойду доложу руководству, там решат, – ответила следователь.

Через полчаса она вернулась и сказала, что начальник принял решение об освобождении, но произойдет это только часа через два-три, поскольку необходимо соблюсти формальности. Я сказал, что буду ждать, пока их не выпустят. Однако следователь заметила, что мое присутствие в отделении милиции крайне нежелательно, но, судя по ее раздраженному тону, я был не угоден именно ей.

Ничего не поделаешь, придется удалиться, и я сказал своим клиентам, что через два часа жду их звонка.

– Если вы на свободу не выйдете, то я поеду в прокуратуру, – громко произнес я, как бы пригрозив следователю.

Когда я отъезжал от отделения милиции, то заметил, что за мной резко рванула красная «девятка». Понятное дело: оперативники проявили бдительность и снова прицепили мне «хвост», полагая, что я могу поехать на встречу с подозрительными лицами.

Ну что, проверим, – и я резко свернул в переулок. Красная «девятка» последовала за мной. Я въехал во двор. Она притормозила. Выехав со двора, я снова повернул в переулок и, оказавшись на проспекте, стал набирать скорость. «Девятка» не отставала от меня. Я решился на дерзкий шаг. Дождавшись зеленого сигнала на перекрестке, я рванулся и резко остановился. Красная «девятка» тоже притормозила. Я выскочил из машины и подбежал к преследователям.

– В чем дело? – спросил я.

В «девятке» сидели два молодых пацана лет двадцати – двадцати четырех. Один из них тут же вышел с телефоном и, отойдя в сторону, стал кому-то звонить. У другого было растерянное лицо – моя реакция шокировала их.

– Вы из милиции? – спросил я. – Предъявите ваши документы!

Молодой парень, как бы извиняясь, сказал:

– Да нет, мы не из милиции, как раз наоборот.

– А что вы делаете?

– Мы? Ничего. Мы за вами ехали.

– Зачем?

– Мы хотели найти нашего друга.

– Какого друга? – удивился я.

– Витю Курганского. И Олега Нелюбина.

– Никакого Вити Курганского и Олега я не знаю.

– Как же не знаете?

Подошел второй парень, который говорил по телефону.

– Сережа, – обратился он к водителю, – нам нужно ехать. Давай извинимся перед господином адвокатом.

Я понял, что это не милиционеры и не оперативные работники, а скорее всего конкуренты из враждующей группировки.

В тот же вечер я встретился с Виктором. Теперь я уже знал, что он и есть Витя Курганский.

Виктор приехал на дорогом «гранд-чероки». Он был опять в приподнятом настроении, вежливо благодарил меня за проведенную работу и сказал, что ребят действительно выпустили через два часа.

Во время нашей беседы перед нами затормозил еще один джип. Тонированные стекла опустились, и русоволосый мужчина обратился к Виктору:

– Витюха, ты?!

– О, привет, Игорек! Сколько лет, сколько зим! – обрадовался Виктор.

Знакомый Виктора вышел из машины. Он был высокий, симпатичный, лет тридцати – тридцати пяти. Они обнялись, похлопали друг друга по плечу: наверное, действительно давно не виделись. Потом Виктор мне сказал, что это был Малахов.