Чтение онлайн

Сотрудник прокуратуры спросил у меня, какой возможен ход дела в отношении Петра Яничева.

Я сказал, что может быть по-разному. Если взялитлавного бухгалтера предприятия, которое возглавляет Петр Яничев, то нельзя исключить возможность, что на допрос вызовут и самого хозяина предприятия, а потом и арестуют. Ведь обвинение, предъявленное главному бухгалтеру, не может не быть связано с подозрениями против генерального директора.

Мой собеседник улыбнулся, как бы давая понять, что Петр Яничев все-таки зять бывшего заместителя Генерального прокурора и близко знаком с и. о. Генерального прокурора, то есть как бы обеспечен надежной «крышей». Я возразил, что многое значит и политическая ситуация в стране, а она у нас постоянно меняется.

Мои предсказания, видимо, не очень его убедили, потому что он ко мне больше не обращался. Но спустя некоторое время я узнал из прессы, что Петр Яничев взят под стражу.

В декабре 1995 года ко мне обратились родственники Петра Яничева с просьбой выступить его защитником. Дело к тому времени вело Управление ФСБ по Москве и Московской области, и Яничев обвинялся в хищении крупных сумм денег путем мошеннической операции. Получив, по версии следствия, льготы на закупку нефти, он создал так называемый нефтяной тендер, то есть фактически нефть покупал у самого себя, а затем по повышенным ценам продавал ее за границу. Позже Яничева и Ильюшенко стали обвинять в даче и получении взятки в виде закупки трех джипов по заниженной цене – около 20 миллионов рублей, – хотя на самом деле новые джипы стоят примерно 45 тысяч долларов.

К тому времени у Яничева было уже три адвоката, причем двое из них высококвалифицированные юристы. А Давид Бурштейн – один из опытнейших адвокатов, член Президиума Московской городской коллегии адвокатов в недалеком прошлом принимал у меня вступительные экзамены при поступлении в адвокатуру. Позиция адвокатов Яничева, возможно, и была верна, но достаточно пассивна. Они не хотели переходить в наступление против следствия. Может быть, сказывался их большой жизненный опыт, и они, учитывая возможную реакцию со стороны ФСБ, не хотели ухудшать положение своего клиента, находившегося к тому времени в Лефортове. А может быть, просто считали, что ведение дела в наступательном характере бесперспективно. Как бы там ни было, а родственников Яничева больше устраивала наступательная позиция адвоката, и они пригласили меня.

Однако в скором времени арестовали и. о. Генерального прокурора Алексея Ильюшенко и поместили его в Лефортово. Дела сразу от ФСБ забрала Генеральная прокуратура. Однако впоследствии, окунувшись в это дело, я узнал, что ФСБ продолжала играть в нем одну из главных ролей.

Для ведения наступательных действий в деле Яничева существовало большое препятствие. Дело в том, что адвокат может знакомиться со всеми материалами дела лишь после его окончания. А до этого в его распоряжении могут быть только документы, которые подписал непосредственно сам подзащитный. Поэтому оперативная и следственная информация по этому делу была мне не доступна. Так что я решил выходить из глухой защиты. Наиболее приемлемым шагом в этом направлении была бы широко организованная информационная кампания, которая донесла бы версию защиты до сведения общественности. Оперативным поводом для выступления в СМИ послужил нашумевший арест Алексея Ильюшенко. Но перед тем как провести свою акцию, мне необходимо было изучить существо дела. Я неоднократно бывал в компании «Балкан-трейдинг» в Балашихе. Изучил многие документы, контракты, беседовал с бывшими подчиненными, сослуживцами Яничева и пришел к выводу, что все его действия носили законный характер, а деятельность его была вполне легальной в соответствии со специальным постановлением правительства. Я связался со многими журналистами, телевизионными компаниями, выступил с рядом интервью, разжевывая нашу позицию, что дело это заказное, сфабрикованное и не имеет никакого юридического основания.

Мои интервью по делу Петра Яничева заинтересовали журналистов, и они стали часто посещать компанию «Балкан-трейдинг». Хотя отклики и комментарии печати не всегда были в нашу пользу и поддерживали также позицию следствия.

В новом тогда журнале «Профиль» началась публикация серии статей, которые освещали дело Яничева и Ильюшенко по материалам подслушанных телефонных разговоров между ними. Согласно публикациям, Алексей Ильюшенко, в бытность и. о. Генерального прокурора, оказывал всяческое покровительство своему знакомому Петру Яничеву, помогал открывать двери в кремлевские кабинеты к высокопоставленным чиновникам. Но информация в статьях не носила уголовного характера, а скорее всего свидетельствовала о лоббировании, покровительстве, которое уголовно не наказуемо.

Наряду с нашей кампанией в защиту Петра Яничева следственные органы предприняли демарш. В офис в Балашихе стали неожиданно приезжать весьма представительные бригады от следственных органов. Однажды прибыла бригада почти из двадцати человек, куда входили представители ФСБ, Генеральной прокуратуры, Балашихинской прокуратуры, сотрудники налоговой инспекции, налоговой полиции и другие. Они занимались комплексной проверкой: изымали документы, знакомились с делами. Они наложили арест на все имущество и счета фирмы «Балкан-трейдинг». Более того, было предъявлено еще одно обвинение: в неуплате фирмой крупной суммы налогов в бюджет государства. Но и это не соответствовало действительности, так как счета «Балкан-трейдинг» были арестованы без согласия следственных органов, и никто не мог снять с них никакую сумму, чтобы уплатить налоги.

Компания «Балкан-трейдинг» фактически полностью вышла из рабочего ритма: была отключена электроэнергия, тепло, заморожены контракты. Многие недобросовестные партнеры Яничева воспользовались арестом и, несмотря на то, что доля Яничева составляла 75 процентов акций банка «БАМ-кредит», вывели его из правления, но впоследствии ему все же удалось вернуть себе банк. Один из партнеров порвал с ним, создав собственное дело на капиталы «Балкантрейдинг».

Дело Петра Яничева продолжало развиваться. Мои коллеги-адвокаты также стали выступать с интервью, активно писать различные жалобы в судебные и прокурорские инстанции по поводу незаконного содержания Яничева под стражей. Согласно Уголовно-процессуальному кодексу, максимальный срок содержания подозреваемого под стражей может быть не более полутора лет. Полтора года уже прошли, а Яничев продолжал сидеть, хотя уже полностью ознакомился с делом и все следственные действия против него были прекращены. Он сидел в ожидании суда. Поэтому адвокаты и подали жалобу в Московский городской суд о немедленном освобождении Яничева. Однако следствие выдвинуло контраргумент, что Петр Яничев содержится под стражей потому, что его подельник Алексей Ильюшенко еще не ознакомился с материалами своего уголовного дела. Но, во-первых, Алексей Ильюшенко был арестован спустя полгода после задержания Петра Яничева, а во-вторых, его уголовное дело состояло примерно из двадцати томов, и наскоком с ним ознакомиться было невозможно. Следователи посещали Ильюшенко для ознакомления с материалами следствия не каждый день, и, кроме того, времени на это отводилось не много.

Московский городской суд нам отказал. Мы обратились в Верховный суд. Опять пригласили журналистов, они взяли интервью у Давида Бурштейна, адвоката Ильюшенко Александра Алксниса.

Но последующее событие изменило наши планы. Как-то я приехал к себе в юридическую консультацию на дежурство. В комнату, где я принимал клиентов, неожиданно вошел высокий худощавый мужчина средних лет. Узнав, что я и есть тот адвокат, которого он ищет, посетитель сказал:

– Я бывший сотрудник Управления ФСБ по Москве. Я занимался вплотную оперативной разработкой Яничева и Ильюшенко и мог бы предложить вам некоторые материалы, которые повлияли бы на ход ведения уголовного дела.

Я оказался в сложной ситуации. Может быть, спецслужбы хотят заманить меня в ловушку? Меня не покидало тревожное предчувствие. Прежде всего я спросил, как он на меня вышел.

– Это нетрудно было сделать, – сказал он. – Вы часто выступали по телевидению, мы вас узнали, и особого труда не составляло на вас выйти.

– А где гарантия, что вы бывший, а не действующий сотрудник ФСБ? Дело громкое, скандальное, и как мне поверить, что вы не собираетесь устраивать какую-либо провокацию?

– Вот мои доказательства.

Он показал два удостоверения. Одно было выдано на имя Павла Ч. как сотрудника Управления ФСБ по Москве, другое – тоже на его имя, но уже как сотрудника одной из охранных фирм.

– Давайте сделаем так, – предложил Павел, – вы сейчас заручитесь поддержкой своих коллег, которые находятся в вашей консультации, пройдете в мой автомобиль, он стоит рядом, и я вам покажу фрагменты из видеоматериалов и аудиозаписей и стенограммы телефонных разговоров. Если вас устроит тот объем и содержание, которые я могу предложить, тогда мы продолжим с вами разговор. Если же нет, то расстанемся.

Соблазн получить информацию был настолько велик, что я решил рискнуть. Я подошел к своему коллеге и попросил его наблюдать из окна, как я сажусь в автомобиль, и если через десять минут я не выйду из машины, то принять соответствующие меры.

Мы вышли из консультации. На тротуаре стояла серебряная «Ауди-80» с тонированными стеклами. Мой собеседник открыл передо мной переднюю дверцу.

– Нет, я лучше сяду сзади, – сказал я.

– Пожалуйста. – Он открыл заднюю дверцу машины.

Впереди сидел водитель с внушительным грозным видом, больше похожий на бандита. Рядом с ним был какой-то прибор с небольшим экраном. Это был миниатюрный телевизор, подсоединенный еще к какому-то прибору, наверное к портативному видеомагнитофону или видеокамере. Павел тут же включил прибор. На экране мелькнуло изображение человека, действительно похожего на Алексея Ильюшенко, который выходил из подъезда здания, где он работал, садился в машину, она трогалась, и следом за ним ехала и другая машина, видимо с сопровождавшими его людьми.