Записки члена Государственной думы. Воспоминания. 1905-1928
Шрифт:
После знаменитого ночного бдения, когда Дума заседала всю ночь, пережевывая этот аграрный вопрос, причем левые еще и перещеголяли Герценштейна, Дума была распущена. Когда утром 8 июля мы пришли на заседание [124] , то нашли решетчатые ворота, ведущие к Таврическому дворцу, закрытыми, и военная стража никого туда не пропускала.
Почему-то власти опасались больших волнений, и приняты были всевозможные меры предосторожности: я в тот же вечер выехал из Петербурга в Кораблино, где находилась моя <…> [125] . И наш поезд почему-то шел без огней, а все окна были тщательно завешаны. Но когда я приехал к себе в деревню и на другой же день у меня во дворе собрался большой деревенский сход по поводу аренды земли, то я убедился, насколько опасения эти были преувеличены: крестьяне очень мало интересовались тем, что Дума распущена или, как тогда выражались, разогнана. Мне хотя и задавали по этому поводу вопросы, но без всякого интереса, просто из любезности.
124
А. В. Еропкин ошибается. Манифест о роспуске Думы был провозглашен в воскресенье.
125
В рукописи слово пропущено; вероятно, «деревня».
Известно, какой скандальный провал в народе постиг знаменитое Выборгское воззвание: каких только угроз ни наговорили раздосадованные депутаты, что их ставка бита и власть осталась в прежних руках: не платите налогов, не давайте рекрутов – полная революция по указке народных депутатов, которые, однако, сами предпочли уехать из столицы в Финляндию, где писать манифест к русскому народу было безопаснее [126] .
Министр Столыпин тогда же метко охарактеризовал всю эту выборгскую комедию как буффонаду. По Основным законам право роспуска палат составляло прерогативу монарха. Какая же это прерогатива, если верховная власть должна была сначала спрашивать Думу, может ли она ее распустить? Какая же Дума ответила бы утвердительно и к чему свелось бы это пророчество?
126
Имеется в виду Выборгское воззвание, подписанное депутатами 10 июля 1906 г.:
«Граждане всей России!
Указом 8 июля Государственная дума распущена. Когда вы избирали нас своими представителями, вы поручали нам добиваться земли и воли. Исполняя ваше поручение и наш долг, мы составляли законы для обеспечения народу свободы, мы требовали удаления безответственных министров, которые, безнаказанно нарушая законы, подавляли свободу; но прежде всего мы желали издать закон о наделении землею трудящегося крестьянства путем обращения на этот предмет земель казенных, удельных, кабинетских, монастырских, церковных и принудительного характера отчуждения земель частновладельческих. Правительство признало такой закон недопустимым, а когда Дума еще раз настойчиво подтвердила свое решение о принудительном отчуждении, был объявлен роспуск народных представителей.
Вместо нынешней Думы правительство обещает созвать другую через семь месяцев. Целых семь месяцев Россия должна оставаться без народных представителей в такое время, когда народ находится на краю разорения, промышленность и торговля подорваны. Когда вся страна охвачена волнением и когда министерство окончательно доказало свою неспособность удовлетворить нужды народа. Целых семь месяцев правительство будет действовать по своему произволу и будет бороться с народным движением, чтобы получить послушную, угодливую Думу, а если ему удастся совсем задавить народное движение, оно не соберет никакой Думы.
Граждане! Стойте крепко за попранные права народного представительства, стойте за Государственную думу. Ни одного дня Россия не должна оставаться без народного представительства. У вас есть способ добиться этого: правительство не имеет права без согласия народного представительства ни собирать налоги с народа, ни призывать народ на военную службу. А потому теперь, когда правительство распустило Государственную думу, вы вправе не давать ему ни солдат, ни денег. Если же правительство, чтобы добыть себе средства, станет делать займы, то такие займы, заключенные без согласия народного представительства, отныне недействительны, и русский народ никогда их не признает и платить по ним не будет. Итак, до созыва народного представительства не давайте ни копейки в казну, ни одного солдата в армию. Будьте тверды в своем отказе, стойте за свои права все, как один человек. Перед единой и непреклонной волей народа никакая сила устоять не может. Граждане! В этой вынужденной, но неизбежной борьбе, ваши выборные люди будут с вами».
Большой ошибкой было то, что граф Витте в период первой Государственной думы был не у дел. В воспоминаниях Витте есть много любопытных страниц о том, как по возвращении его из Портсмута, когда в Петербурге он сразу попал в водоворот революции, с ним вел переговоры престарелый член Государственного совета граф Сольский [127] и убеждал его не отказываться от назначения председателем Совета министров. Престарелый граф не нашел лучшего аргумента, как заплакать.
127
Сольский Дмитрий Мартынович, граф (1833–1910) – государственный деятель. В 1904–1906 гг. председатель Государственного совета.
В таких слабых руках в период первой Думы находилась власть председателя Совета министров Горемыкина. Он только что не плакал в Государственной думе. Но к твердости, находчивости, к ораторским выступлениям он был совершенно неспособен. Его единственное выступление в Думе, когда он принес с собой в синей обложке самое типичное «дело» за №… и, методически развернув его, прочитал тихо и бесстрастно, голосом старого бюрократа, по собственному признанию, вынутого из нафталина, свою речь, произвело самое отчаянное, удручающее впечатление, после чего и разразился своей филиппикой депутат Кокошкин, о чем я уже упоминал [128] .
128
Вероятно, А. В. Еропкин имел в виду речь В. Д. Набокова.
Такой председатель Совета министров для Думы, бушевавшей страстями, совершенно не годился, тем более что своей апатией он как-то защищал и других министров: за время его председательства из числа министров в Думе никто не выдвинулся, хотя в составе Кабинета находились уже и Столыпин, и Коковцов [129] . Но все они как-то стушевались, как будто растерялись в необычной бурной обстановке Государственной думы.
По аграрному вопросу пытался выступать министр Стишинский [130] , но вяло и слабо, напоминая какого-то скучного учителя среди шума и гама разнузданных учеников. Несколько успешнее в ораторском смысле выступал товарищ министра Гурко [131] . Но и он сильно повредил себе тем высокомерным тоном, которым заговорил с думской трибуны. К тому же у всех на памяти был его инцидент с Лидвалем [132] , и Дума «народного гнева» была скандализована: как осмеливается выступать перед ней какой-то товарищ министра, замаравший себя лидвалевской историей [133] .
129
Коковцов Владимир Николаевич, граф (с 1914 г.) (1853–1943) – государственный деятель. В 1904–1905 и 1906–1914 гг. министр финансов, в 1911–1914 гг. председатель Совета министров.
130
Стишинский Александр Семенович (1851–1922) – государственный деятель. С 1904 г. член Государственного совета. В 1906 г. главноуправляющий землеустройством и земледелием. Член группы правых Государственного совета.
131
Гурко Владимир Иосифович (1862–1927) – государственный и политический деятель. Сын фельдмаршала И. В. Гурко-Ромейко. С 1906 г. товарищ министра внутренних дел. В 1907 г. отстранен от службы в связи с делом Лидваля. В 1910 г. получил чин камергера. С 1912 г. член Государственного совета от Тверского земства, состоял в группе правых. С 1915 г. член Прогрессивного блока. В 1918 г. член Совета национального объединения России, участник Ясского совещания. С 1918 г. в эмиграции.
132
Лидваль Леонард Иванович (Эрик Леонард) – шведский подданный, коммерсант.
133
А. В. Еропкин ошибается. Депутаты I Думы не могли знать об этом инциденте. В 1906 г. В. И. Гурко заключил Л. Лидвалем договор о поставке 10 миллионов пудов хлеба в местности, пострадавшие от неурожая. Лидваль получил задаток в 800 тыс. руб. Однако контракт практически исполнен не был. В итоге В. И. Гурко был привлечен к суду Особого присутствия Сената.
Не таков был граф Витте, чтобы растеряться или смутиться перед Государственной думой. Уж если в ультрадемократической Америке он не растерялся и не смутился, а наоборот, сумел смутить Рузвельта [134] , который никак не ожидал такой настойчивости со стороны представителя побежденной России; если он не растерялся среди бушующей вокруг него революции и сумел вести переговоры с бунтовщиками и благополучно довел их до конца, то неужели он смутился бы в Государственной думе, созванной по его инициативе, хотя и бушующей и принявшей вызывающий тон, но все же олицетворяющей законное народное представительство.
134
Рузвельт (Roosevelt) Теодор (1858–1919) – президент США в 1901–1909 гг.
Мы знаем, что за кулисами Государственной думы с кадетской партией и ее лидером Милюковым [135] велись переговоры [136] всесильным в то время фаворитом генералом Треповым [137] . Но для успеха переговоров, да еще столь ответственных, недостаточно быть генералом, недостаточно быть всесильным и даже фаворитом. Для того чтобы разогнать Думу, этого достаточно. Но чтобы прийти с ней к соглашению, нужен был ум более крупный, более гибкий и более искусный; нужен был особый талант. Этим талантом, безусловно, обладал граф Витте, в столь критические минуты оказавшийся не у дел, в опале.
135
Милюков Павел Николаевич (1859–1943) – политический и общественный деятель, историк. С 1905 г. один из лидеров партии кадетов, редактор партийного органа печати – газеты «Речь». С 1907 г. председатель ЦК партии кадетов. Депутат III и IV Думы. С 1915 г. один из лидеров Прогрессивного блока. С марта по май 1917 г. – министр иностранных дел во Временном правительстве. Нота Милюкова от 18 апреля 1917 г. стала причиной Апрельского кризиса, приведшего к его отставке.
136
Имеются в виду переговоры в июне 1906 г. о формировании правительства с участием кадетов. Июнь 1906 г. стал временем нарастания конфликта между претендовавшей на учредительные функции I Государственной думой и не склонным к диалогу с ней Советом министров. В правительственных кругах рассматривалась два возможных варианта решения сложившейся кризисной ситуации: роспуск народного представительства и создание коалиционного правительства с участием общественных деятелей. Причем многие представители высшей бюрократии склонялись ко второму решению, считая, что разгон Думы может повлечь за собой социальные потрясения. Переговоры с общественными деятелями вели дворцовый комендант Д. Ф. Трепов, министр иностранных дел А. П. Извольский, министр внутренних дел П. А. Столыпин, член Государственного совета А. С. Ермолов.
Д. Ф. Трепов вел переговоры по соглашению с министром императорского двора В. Б. Фредериксом, который склонялся к мысли о создании кадетского кабинета при условии отказа думского большинства от политической амнистии и отмены смертной казни. Причем он поддерживал кандидатуру С. А. Муромцева как возможного председателя Совета министров. Д. Ф. Трепов искал возможность организовать встречу с лидером фракции кадетов И. И. Петрункевичем, однако последний уклонился от нее. С аналогичным предложением дворцовый комендант обратился к П. Н. Милюкову. Переговоры прошли в петербургском ресторане «Кюба» в первой половине июня. Д. Ф. Трепов высказался в пользу создания «министерства доверия», составленного из представителей думского большинства. П. Н. Милюков отметил, что кадровый вопрос имеет вторичное значение, а ключевой вопрос – направление деятельности предполагаемого правительства. В дальнейшем обсуждалась исключительно программа будущего кабинета. Согласно воспоминаниям П. Н. Милюкова, Д. Ф. Трепов соглашался на создание ответственного правительства, пересмотр Основных законов, упразднение Государственного совета, принудительное отчуждение частновладельческих земель, возражал только против политической амнистии. Д. Ф. Трепов также встречался и С. А. Муромцевым. 24 июня с последним вел переговоры и член Государственного совета А. С. Ермолов. Некоторое время спустя на квартире С. А. Муромцева происходили консультации П. Н. Милюкова с А. С. Ермоловым относительно возможности создания кадетского кабинета. Во второй половине июня по поручению императора П. А. Столыпин в присутствии А. П. Извольского провел переговоры с П. Н. Милюковым, которые, по воспоминаниям последнего, носили формальный характер и не предполагали какой-либо конкретной договоренности. В то же время Д. Ф. Трепов составил список «министерства доверия», который передал царю. В качестве председателя Совета министров намечался С. А. Муромцев, министром внутренних дел – П. Н. Милюков или И. И. Петрункевич, министром юстиции – В. Д. Набоков или В. Д. Кузьмин-Караваев, министром иностранных дел – П. Н. Милюков или А. П. Извольский, министром финансов – М. Я. Герценштейн, министром земледелия – Н. Н. Львов, государственным контролером – Д. Н. Шипов. Кандидатуры военного, морского министров, а также министра двора оставались на усмотрение императора.
П. А. Столыпин также был сторонником привлечения общественных деятелей в состав правительства. В качестве кандидатов на должности министров он называл П. А. Гейдена, А. Ф. Кони, Н. Н. Львова, Д. Н. Шипова. Во второй половине июня П. А. Столыпин вел переговоры с Н. Н. Львовым о возможности вхождения того в Совет министров. Столыпин настаивал на необходимости одновременного роспуска Думы и создании коалиционного кабинета. Это позволило бы выйти из кризиса с обновленной властью, пользующейся доверием населения. Н. Н. Львов высказывал свое принципиальное несогласие с этим возможным решением проблемы.
Консультации с общественными деятелями проводил и А. П. Извольский, встречаясь преимущественно с депутатами думского большинства. Еще 31 мая в личной беседе с П. А. Гейденом и Ю. Н. Милютиным он высказывал мысль о необходимости создания кадетского правительства. П. А. Гейден назвал ему возможных кандидатов на министерские посты: С. А. Муромцев, И. И. Петрункевич, Г. Е. Львов, Ф. Ф. Кокошкин, В. Д. Набоков, С. А. Котляревский, В. Д. Кузьмин-Караваев. Впоследствии П. А. Столыпин предлагал А. П. Извольскому переговорить и с представителями центра (А. Д. Оболенским, Н. А. Хомяковым) и правой группы (С. С. Гончаровым, А. А. Нарышкиным, Ф. Д. Самариным) Государственного совета. Поздно вечером 27 июня состоялось совещание в составе П. А. Столыпина, А. П. Извольского, Л. Н. Львова и Д. Н. Шипова, на котором министр внутренних дел изложил свой вариант преодоления конституционного кризиса. Ему резко оппонировал Д. Н. Шипов, который считал неприемлемым роспуск Думы, так как в общественном мнении он был бы интерпретирован как отказ от принципов, провозглашенных Манифестом 17 октября 1905 г. П. А. Столыпин поставил вопрос о создании коалиционного правительства во главе с Д. Н. Шиповым, в которое бы вошли как представители общественности, так и бюрократии. По мнению же Шипова, такое правительство не решило бы стоявших перед ним задач, так как оно бы не пользовалось достаточной общественной поддержкой и не смогло бы способствовать установлению рабочих отношений между администрацией и Думой. Он настаивал, что в сложившихся обстоятельствах Совет министров должен быть сформирован правящим большинством законодательного собрания, т. е. партией кадетов. Эта идея вызвала неприятие П. А. Столыпина, который считал вариант с приглашением в правительство членов Партии народной свободы слишком «рискованным».
Днем 28 июня имели место консультации П. А. Гейдена с П. Н. Милюковым и Д. Н. Шипова с С. А. Муромцевым о возможности формирования коалиционного правительства. На вопрос Гейдена об отношении к предполагаемому будущему кабинету под председательством Д. Н. Шипова П. Н. Милюков «ответил категорически, что он, стоя строго на почве принципа парламентаризма, находит такую комбинацию безусловно неприемлемой, что, по его убеждениям, новый кабинет должен быть образован исключительно из лиц, принадлежащих к руководящему большинству Государственной думы, и дал понять, что считает в этом смысле вопрос уже в сферах предрешенным, и готов принять на себя составление кабинета, как только поручение будет ему сделано» (Шипов Д. Н. Воспоминания и думы о пережитом. М., 2007. С. 452–453). С. А. Муромцев в беседе с Д. Н. Шиповым признавал, что создание коалиционного правительства, составленного из кадетов и представителей умеренного либерализма, было бы желательным. Однако в сложившихся обстоятельствах подобное решение противоречило настроениям в конституционно-демократической партии, поэтому он не считал для себя возможным отстаивать такую комбинацию. Создание же кабинета под председательством Д. Н. Шипова, по его мнению, было лишено всякого смысла, так как оно было бы встречено враждебно в Думе.
Вечером 28 июня на аудиенции у императора Д. Н. Шипов настаивал на необходимости отказаться от идеи роспуска народного представительства и составить правительство из представителей думского большинства. Он считал, что в новых условиях программные установки кадетов претерпят заметные изменения. Так, в случае их прихода к власти, едва ли встанет вопрос о полной политической амнистии, которая, скорее всего, не коснется тех, кто представлял угрозу чужой жизни или имуществу. Вряд ли бы кадеты, облеченные правительственной властью, отстаивали принцип принудительного отчуждения частновладельческих земель, прибегая к этому средству лишь в крайних случаях. «В заключении я добавил, что если представители к.-д. партии были бы призваны к власти, то весьма вероятно, что в ближайшем времени они признали бы необходимым распустить Государственную думу и произвести новые выборы с целью освободиться от многочисленного левого крыла и создать палату из сплоченных прогрессивных элементов страны» (Шипов Д. Н. Воспоминания и думы о пережитом. С. 459). На вопрос императора о возможном председателе Совета министров Д. Н. Шипов высказался в пользу кандидатуры С. А. Муромцева. Сам же император в ходе беседы своих предпочтений не высказывал.
137
Трепов Дмитрий Федорович (1855–1906) – военный и государственный деятель. С 1905 г. санкт-петербургский генерал-губернатор. С 26 октября 1905 г. дворцовый комендант.
Прямо как-то не верилось, что среди состава министров первой Государственной думы не было самой крупной фигуры того периода – графа Витте. Для меня совершенно очевидно, что самый ход событий, ход переговоров за кулисами принял бы иной оборот и что граф Витте, конечно, не читал бы своих речей по делу в синей обложке, а нашел бы иной тон и иной разговор с Думой и ее лидерами. Уж если он умел разговаривать с Хрусталевым-Носарем, то неужели он не сумел бы договориться с властолюбивым Милюковым или не сумел бы понять Аладьина, тем более что, как показал ход событий, понять их было так просто.
Без графа Витте ничего другого не придумали, как распустить Думу. А роспуск первой Думы повлек за собой созыв второй Думы, которая оказалась горшей, нежели первая, ибо первая только говорила страшные слова, а вторая стремилась выполнить эти слова на деле: Дума народной мести.
Правительство все еще не сознавало всей порочности и негодности избирательного закона в Думу [138] , который давал такой большой козырь в руки левых партий. В Рязани, например, прошли во вторую Государственную думу такие лица, которые не имели с губернией никакой связи, были пришлым земским третьим элементом. Выбрали их крестьяне, которым они невесть что обещали. Кадеты в этой Думе играли уже второстепенную роль. Главенство перешло к левым, к рабочим и трудовикам. Было ясно, что правительство вновь ошиблось и что вторая Дума еще менее работоспособна, чем первая.
138
Имеются в виду Положения о выборах 11 декабря 1905 г.
Вторая Дума показала свою месть в более конкретной форме: начался ряд экспроприаций и террористических актов. Ужасный взрыв на Аптекарском острове [139] , направленный против министра Столыпина, но причинивший зло его неповинным детям и посторонним лицам, случайно находившимся в приемной министра, относится к этой же категории.
Этот день взрыва на Аптекарском острове лично для меня был очень памятен, ибо лишь счастливый случай охранил меня от опасности. Как раз в этот день в часы приема мне была назначена аудиенция у министра Столыпина. Предварительно мне необходимо было повидать товарища министра финансов Покровского [140] . Однако Покровский запоздал, и мне долго пришлось его ожидать. Помню, я очень волновался, чтобы не опоздать к приему у Столыпина, и несколько раз справлялся по телефону, не начался ли прием. Наконец Покровский приехал и вскоре меня отпустил. Я поспешил на Аптекарский остров. Так как для меня было дорого нанимать извозчика, то я сел на пароходик, который подвез меня почти к самой даче министра.
139
Имеется в виду покушение на П. А. Столыпина на Аптекарском острове 12 августа 1906 г. Оно произошло задолго до созыва II Думы.
140
Покровский Николай Николаевич (1865–1930) – государственный деятель, тайный советник (1913). В 1906–1914 гг. товарищ министра финансов.
Как только мы пристали к берегу, было ясно, что там что-то произошло неладное, какая-то суматоха и растерянность публики и полиции.
Оказалось, что как раз в то время, когда пароходик наш совершал этот рейс, и произошел ужасный взрыв. Несколько человек просителей, ожидавших в приемной министра, пострадали. Меня же спас лишь случай: не приехал бы Покровский в Министерство финансов вовремя и не задержал меня на эти полчаса, я также был бы уже в приемной у Столыпина.
Закон 3 июня