Чтение онлайн

На следующий же день Никифор переселился к Семенковой. Та назвала его в домоуправлении своим братом, шофером по профессии.

Вечерами в разговорах с Семенковой Никифор пытался выяснить, ревностно ли она служит немцам или действительно пошла на работу из страха перед каторгой в Германии. Прямо этих вопросов он, конечно, не ставил, а старался исподволь выведать ее настроение. Он, например, просил ее никому не говорить, что он — кандидат технических наук и бывший директор техникума. Семенкова соглашалась хранить эту «тайну» с такой легкостью, что трудно было понять, придает она этому какое-нибудь значение или только делает вид, будто не придает, а сама — себе на уме. Не выказала она никакой двойственности и тогда, когда Никифор попросил ее оказать содействие в устройстве на работу в какое-либо немецкое учреждение. Не задумываясь, она пообещала поговорить об этом с комендантом Кёрингом.

— Он меня уважает и считается с моим мнением, — похвалилась Семенкова.

Тут Никифор вновь насторожился, но решения своего менять не стал. «Как бы там ни-было, — подумал он, — а задание надо выполнять».

На второй день после этого разговора Семенкова пришла с работы в особо приподнятом настроении. Не раздеваясь, она присела на стул против Никифора и заговорила радостно:

— Ну, уважаемый «братец», кажется, ваше дело выгорело. Сегодня я докладывала о вас своему шефу, полковнику Кёрингу. Ему как раз нужен шофер, хорошо знающий здешние места, и он приглашает вас завтра к себе для разговора.

Никифор опешил. Семенкова посмотрела на него с лукавством, улыбнулась.

— Что вы так смотрите? Не верите? Ему нужен русский шофер, и он приглашает вас на эту должность. Ясно?

«Правду ли ты говоришь или хочешь заманить меня в лапы к этому палачу?» — пытался прочесть в ее глазах Никифор. Но в назначенное время к Кёрингу все же явился — разве можно было упускать такую комбинацию!

Кёринг смерил его быстрым взглядом и, выпустив изо рта струю дыма, сказал на ломаном русском языке:

— Мне за тебя поручилась твоя сестра, как за вполне благонадежного человека.

После этих слов он долго молчал и пристально разглядывал Никифора. Никифор очень хорошо понимал значение этого разглядывания: либо он будет шофером коменданта, либо… И он старался изо всех сил: по-солдатски «ел глазами» начальство. Кёринг, видимо, остался доволен. Он сказал:

— Я решил взять тебя шофером на мою машину. Согласен?

— Если я подойду для вас, господин оберст, я с радостью буду служить, — с покорным видом ответил Никифор.

— Но… прежде чем ты сам будешь водить мою машину, ты должен пройти предварительную двухнедельную проверку на знание шоферского деда. В это время ты должен будешь ежедневно по утрам подавать мне к комендатуре одну из двух моих личных машин: «мерседес-бенц» или «оппель», а к концу дня приходить за ней и угонять в гараж. А теперь можешь отправляться на работу. Там, в гараже, о тебе уже знают.

Никифору не верилось, что все это правда. Ему все казалось, что вот-вот за его спиной появятся фашистские молодчики, сцапают его под руки и поведут в гестапо.

Итак, первая часть задания выполнена: он не только устроился на работу в комендатуру, но даже стал личным шофером самого коменданта! Теперь надо ждать дальнейших указаний из штаба бригады.

Проверка Алехновича была несколько своеобразной. На третий день, когда он пришел к комендатуре за легковой машиной — на ней обычно ездил по городу Кёринг один, без шофера, — то на шоферском сиденье нашел патроны от пистолета. Никифор подобрал их и утром передал Кёрингу, за что получил от того сигаретку.

Каждый день Кёринг «забывал» в машине то плащ, то перчатки, то несколько пачек сигарет. И все это Алехнович аккуратно возвращал ему на следующее утро. К концу второй недели в машине был «забыт» пистолет с патронами. Как хотелось Никифору взять его себе! Но он удержался от соблазна и, подавая наутро машину, передал пистолет Кёрингу. Тот похлопал шофера по плечу, дал сразу целую пачку сигарет и отпустил. А на следующий день Никифор уж был полноправным шофером господина коменданта.

Несколько дней он по заданию Кёринга ездил то с одним поручением, то с другим. И все это время Алехнович видел, как за его машиной неизменно следовала другая. «Проверяйте, проверяйте, — думал он, — не на того напали».

Наконец Кёринг вызвал его к себе в кабинет и с подчеркнутым дружелюбием сказал:

— Ну, ты вполне достоин служить у немецкого офицера. Я доволен тобой. Сегодня ты получишь круглосуточный пропуск и, когда потребуется, будешь ездить вместе со мной.

Майор Берке был доволен первыми результатами своей работы. Прошел лишь месяц со времени его прибытия в Борисов, а он уже сумел направить в Витебск, Оршу, Гомель, Бобруйск и в другие прифронтовые города несколько групп своих разведчиков. От них начали поступать первые донесения. По мнению Берке, дела борисовского штаба НТСНП развивались как нельзя лучше. Одно только беспокоило майора — инструкция имперского комиссара фон Кубе, обязывающая его отвлечь часть своего внимания на борьбу с городским подпольем.

Еще тогда, на совещании у Нивеллингера, он почувствовал, что полковник может затмить его удачным осуществлением своего замысла, а он, Берке, окажется на заднем плане. Нет, он этого не допустит! Тем более, что кое-что сделать в этом направлении ему уже удалось.

Задолго до получения инструкции имперского комиссара Берке уже знал, что наиболее смелыми и потому наиболее опасными для борисовского гарнизона являются разведчики партизанского отряда какого-то Дяди Коли — Качан, Капшай и Ржеуцкий. Долгое время эта троица безнаказанно орудовала в самом городе. Гестапо напало на их след, и когда казалось, вот-вот они будут пойманы, все они бежали в лес.

Недавно Кёринг вывесил по всему городу специальное обращение к местным жителям с просьбой оказать органам немецкой власти помощь в поимке этих трех «бандитов», пообещав за голову каждого из них вознаграждение в сумме пяти тысяч марок. Но до сих пор они были неуловимы.

И вот Берке, кажется, напал на их след. Вчера его заместитель обер-лейтенант Вильденмайер доложил, что он нащупал одну из явочных квартир, и сегодня должен был сообщить дальнейшие подробности. Ага, вот, кажется, и он!

В комнату быстро вошел обер-лейтенант. Одетый в штатский костюм, с простенькой кепочкой на голове, он скорее напоминал собой местного городского паренька, чем немецкого офицера.

— Наконец-то! Ну что вам удалось сделать? Рассказывайте, — встретил его Берке.

— Кажется, мы на верном пути, господин майор. Через некую Орловскую, работницу местного лимонадного завода, наша «Светлана» познакомилась с молоденькой девушкой Чоловской, как раз той самой, дом которой, по нашим данным, является пристанищем для Качана и его молодчиков.