Чтение онлайн

Рисунок 25

Повторюсь еще раз: нельзя оценивать рисунок без конкретной ситуации. Без понимания картины в семье, без понимания обстановки вокруг ребенка, проблем самого ребенка и других обстоятельств.

Пришла мама с двумя сыновьями – точнее, она записалась на прием с младшим, которому было 14 месяцев. Дело в том, что у старшего сына, которому на тот момент было 4 года, подозревали синдром Аспергера [1] , и женщина боялась, что подобные нарушения будут и у младшего ребенка. Малыш на момент осмотра не вызвал у меня подозрений. И мне было интересно пообщаться со старшим ребенком. В начале моих попыток общения он был насторожен и неохотно шел на контакт, но со временем мы нашли взаимопонимание, и он разговорился. Я спросил:

– А ты умеешь рисовать?

– Да, – ответил мальчик.

Я предложил ему нарисовать все, что он захочет. И вот на бумаге появилась машина (как сказал мальчик). У нее есть кабина с фарами, кузов и колеса (рис. 26). А потом я попросил его показать свой дом (рис. 27) – в нем не оказалось ни окон, ни дверей, ни крыльца для входа, ни тем более трубы с дымом. Совершенно обезличенный и закрытый дом, схематичный. Затем я попросил его нарисовать свою семью (рис. 28). Первым он изобразил себя (крайний слева), а рядом справа свою маму, и… прекратил рисовать.

Рисунок 26

Рисунок 27

Рисунок 28

Я спросил его:

– А кто еще есть в твоей семье?

– Папа, – ответил мальчик и изобразил его справа в первом ряду.

– А еще кто-то есть?

Он ответил, что есть брат, и изобразил его вверху (вдалеке и без рук). И обратите внимание: ни у одного из людей нет ушей. К тому же для его возраста все рисунки несколько примитивны и схематичны…

6-летний мальчик на приеме – для оформления в школу. Он был словоохотлив и рассказывал мне многое, в том числе поделился, как просит маму, чтобы она отвела его в музыкальную школу – учиться играть на флейте. Не слишком популярный инструмент, и я спросил его:

– А почему на флейте?

– Потому что флейта отпугивает демонов, – был ответ.

Я попросил его отобразить на бумаге эту тему (рис. 29). Справа нарисована флейта, чуть выше и левее – ноты, а слева – демон, который испаряется, как сказал мальчик, при звуках флейты. И он стал заштриховывать демона круговыми движениями.

– Ой! – воскликнет обыватель. – Да у него шизофрения…

Между тем, никакого психического нарушения у мальчика нет. Ведь, кроме этого рисунка, я с ним беседовал и составил психологический портрет ребенка. Я стал рассказывать маме о ребенке, и она со мной согласилась и – более того – сказала, что у папы такая же инфантильность… А у мальчика просто бурная фантазия.

Рисунок 29

У меня побывал на приеме мальчик семи лет с невротическими проявлениями, трудностями в школьном обучении. Я попросил его нарисовать животное, которого нет в природе. Он это сделал (рис. 30). Это тест на возможность ребенка противостоять внешним воздействиям, стрессоустойчивость, если хотите. Морда животного, напомнившего мне эскимоса, похожа на львиную, на спине шипы, как у динозавра, хвост кошачий, но его кончик как у скорпиона! По бокам зверя расположены крылья, и есть множество разнообразных лап.

Рисунок 30

Столько лет работаю, но не устаю удивляться тому, с чем сталкиваюсь.

В кабинет зашли: папа, бабушка и ребенок, которому через две недели исполнится шесть лет. Девочку толкали впереди себя родные, она дошла до стула, но отказалась сесть на него. В глазах плескался не просто страх, а ужас…

Основная жалоба была на то, что малышка не может контактировать с чужими взрослыми людьми.

– Недавно она проходила комиссию, и не ответила ни на один вопрос, замкнулась, – заявила бабушка.

Я стал разговаривать с девочкой, она напряженно молчала, крутила пуговицы и шнурки на одежде, и от напряжения у нее даже появилась дрожь в руках, а потом покраснело лицо. Я посадил рядом с собой бабушку, а девочка осталась в стороне с папой, причем она так и не села, а продолжала настороженно стоять. Я принялся расспрашивать бабушку, и мы в большей степени с ней общались жестикуляцией и мимикой, чтобы девочка не понимала.

Ситуация в семье следующая: мама девочки наркозависимая, и во время беременности этим ребенком проводила внутривенные инъекции наркотических средств. В семье, конечно, была своеобразная обстановка… С двухлетнего возраста стали замечать, что дочь плохо контактирует со взрослыми и с детьми старше, чем она. Семья распалась, отец ушел к своей матери (бабушке ребенка). Девочка осталась с мамой. Со слов бабушки, мать ребенка прекратила употреблять наркотики, повторно вышла замуж, и в семье есть маленький мальчик. Биологический отец ребенка и бабушка живут отдельно, но на выходные дни забирают девочку к себе.

Худенькая, светловолосая и голубоглазая, безобидная с виду девочка. Мне все-таки удалось наладить с ней некоторый контакт, однако периодически малышка принимала агрессивно-защитную позу: щурилась, и начинала клацать зубами, как это делают псы (в семье есть собачка, которая всех кусает). Ее взгляд периодически становился «как у волчонка»: исподлобья, с нахмуриванием бровей и оскалом.

Я попросил девочку нарисовать ее семью, предложив сесть на стул. Она же встала с противоположной стороны стола и стоя стала рисовать (рис. 31). На рисунке слева направо: кошка, которую девочка хотела иметь; сама девочка (обратите внимание, какой защитный купол-волосы она нарисовала вокруг себя в большей степени над головой); дальше нарисован ее брат от нового брака; потом бабушка, которая живет с ними; мама девочки; собака, которая живет в семье.

Рисунок 31

Посмотрите: на рисунке не отображен ни биологический отец, ни отчим, с которым она живет, ни бабушка, с которой она пришла на прием. Это, конечно, не моя пациентка, не хотелось бы мне давать негативных прогнозов. Здесь необходимо провести длительное, как минимум психотерапевтическое лечение, а правильнее было бы подключить психиатра. Я показал этот рисунок сразу после приема коллеге-хирургу, она вздрогнула и очень эмоционально отреагировала, хотя я ей не рассказывал о ситуации вокруг ребенка.

Однако получилось, что родные не повели девочку к психиатру, и мне пришлось ее лечить самому. Через шесть месяцев наблюдения и периодического лечения я снова попросил девочку нарисовать ее семью (рис. 32). Здесь есть все взрослые родственники, все держатся за руки, все улыбаются. Внизу рисунка слева – черепаха, которая живет в доме, справа – собака, которая тоже живет с ними, и девочка хочет, чтобы эта собака стала человеком, с которым бы она общалась.

Рисунок 32

По направлению ЛОР-врача ко мне привели 5-лет-него мальчика с жалобами на «ком в горле». Ему провели ультразвуковое исследование щитовидной железы, он сдал кровь на гормоны щитовидной железы, осмотрен несколькими ЛОР-врачами. Никакой патологии у него не выявили, заподозрили, что этот «ком» обусловлен психогенным происхождением, и направили ко мне. При расспросе родителей выяснилось следующее: три месяца назад, когда мальчик ел яблоко, он подавился, прибежал к родителям и стал кричать, чтобы они вызвали ему «скорую помощь», что ему необходимо спасать жизнь. После этого случая мальчик стал жаловаться на чувство кома в горле, невозможность проглотить слюну. При этом воду и пищу он глотал без затруднения. Родители стали водить ребенка по врачам, чтобы выяснить причину «кома». Причем в семье этими симптомами в большей степени был обеспокоен отец. Он стал отмечать нарушение глотания даже во сне. Жалобы на «ком» у ребенка стали нарастать и фиксировались ежедневно, а то и несколько раз в день.