Чтение онлайн

На железной дороге тихо. До станции Валуйки нам не встретилось ни одного поезда, лишь небольшие эшелоны без паровозов одиноко стояли на перегонах. Но вот вдали показался дымок - это, несомненно, паровоз. Продолжаем полет, не меняя курса. Дав сигнал Соколову "Атакую один", я пошел вниз. Вася решил не отставать. Но лишь только вышли под облака, как зенитная артиллерия начала засыпать подоблачное пространство: били пулеметы и малокалиберные автоматические пушки, установленные на платформах эшелона.

Ехала пехота. Несколько секунд - и наши пулеметно-пушечные очереди прострочили крыши вагонов. Еще атака - и, набирая высоту, мы развернулись на свою территорию, стараясь выйти из завесы зенитного огня.

Сильный внезапный удар заставил меня съежиться.

Самолет словно остановился и сразу же бессильно свалился на правое крыло. Я бросил взгляд на правую плоскость. Рядом с кабиной в крыле зияла огромная дыра, самолет почти не слушался управления. "Прыгать", мелькнула мысль. "Но кругом фашисты", - сразу же возникла другая.

Огромным усилием вывожу машину из глубокой спирали. О противозенитном маневре не было и речи, подбитый самолет мог лететь лишь прямолинейно. Огонь, утихший на несколько секунд, возобновился с новой силой. Тяжелее всего чувствовать себя беспомощным и полагаться целиком на удачу. Словно не ты управляешь судьбой, а она крепко-крепко держит тебя в своих руках. Ах, какими бесконечно длинными кажутся минуты! Разрывы снарядов сгущаются правее самолета. Значит, немецкие зенитчики не учитывают скольжения подбитой машины. Кажется, я ухожу от судьбы...

...Вот и Дон. За ним наши. "Теперь не возьмешь, подумал я, когда под самолетом мелькнул берег. Не возьмешь!" Посадка прошла удачно. Когда я зарулил на стоянку, Васильев ахнул от удивления.

– Вот это да! Такого еще не было, товарищ командир!

А Закиров, чтобы показать величину пробоины, просунул в нее голову.

– Опять фриц попал,- улыбнулся он, показывая белый ряд зубов.

– Понимаешь, что получается, как во сне, - говорил Соколов.
– Совсем рядом со смертью. Ведь всего два - три сантиметра, и задело бы взрыватели реактивных снарядов. Тогда капут. У меня сердце оборвалось, когда твой самолет перевернуло и к земле. Ну, все. Нет, смотрю, выходит. А фрицы по мне ни одного снаряда, весь огонь сосредоточили на твоей машине - смотреть страшно.

– Со смертью рядом, да не обнимку с ней, - повторил я в ответ на сказанное утром. А самому стало страшно: действительно был на два - три сантиметра от смерти.

ОСОБОЕ ЗАДАНИЕ

– Какая тишина... А воздух!
– И Кузьмин полной грудью вдохнул свежую ночную прохладу.

Над светлеющим горизонтом догорала последняя неяркая звезда. Начинался рассвет. Кустарники на окраине аэродрома потонули в молочном тумане.

– Эх и погодка!
– продолжал восторгаться Кузьмин.
– Даже трава от росы пригнулась. А высота "миллион километров". Меня еще отец учил, что обильная роса к хорошей погоде.

"Сегодня будет жарко. Вылетов шесть - семь придется сделать", - подумал я.

Наверное, и Кузьмин подумал о том же.

По такой погоде, - сказал он, - мы не одного фашиста на тот свет отправим, только бы дождя не было. Только бы...

Несколько минут мы шли молча. Но доброе настроение, с которым Кузя сегодня проснулся, не позволяло ему молчать, и он пустился в воспоминания детства. Высокая нескошенная трава хлестала по голенищам сапог, обильно смачивала их росой. Из-под куста полыни вспорхнул потревоженный жаворонок.

– Разбудили... Свернем в сторону, у него, наверное, здесь гнездо. Кузьмин стал обходить предполагаемое жилище птахи, забыв, что осенью они никаких гнезд не вьют.

Со стоянок доносился стук молотков. Это ремонтники восстанавливали наши самолеты.

– Работают на славу,- сказал я.- Молодцы механики, и подгонять не надо. Сами понимают. А мой Васильев иначе и не думает, что воюет вместе со мной.

Когда я сбиваю самолет, он рисует на борту звездочку, своим друзьям говорит, что это мы сбили. И правильно говорит.

Когда мы подошли к самолетам, Васильев доложил, что ремонт заканчивается.

– Благодарю за службу, товарищи!

– Служим Советскому Союзу!
– послышалось в ответ.

– Разрешите продолжать?
– спросил Васильев и, получив разрешение, снова принялся за работу.

С северной стороны аэродрома послышался шум По-2.

– Рано проснулся "кукурузник". Еще солнце не взошло, а он уже в воздухе, - пошутил Кузьмин.

Из-за леса вынырнул самолет. Он шел на малой высоте.

– Начальство летит, - сказали мы, одновременно опознав По-2 с голубой полосой на вертикальном оперении.

– Теперь жди задания. Наверняка что-то важное, раз сам прибыл, добавил Кузьмин.

Как только По-2 остановился, к нему подошли командир и комиссар полка. Прибывший - это был генерал - принял рапорт и направился на командный пункт.

– Пошли и мы на командный пункт Кузя. Видишь, связной к нам бежит.

Я не ошибся. Связной бежал к нам с приказанием явиться к генералу.

Генерал, не дослушав доклада о прибытии, начал сразу же ставить задачу.

– Полетите в разведку,- говорил он.
– Ваша задача установить железнодорожный перегон с наиболее интенсивным движением или станцию с наибольшим количеством эшелонов на участке Валуйки - Алексеевка.

Нужно остановить движение не менее чем на трое суток. После разведки пойдете со штурмовиками для нанесения удара. Все ясно?

– Так точно, - ответил я.

– Выполняйте, да поосторожней, внимательности побольше, - по-отцовски добавил генерал.

Мы поспешили к самолетам.

– Все в порядке, товарищ командир, - доложил Васильев.
– Ремонт закончен, машина к полету готова.

Боялся, что не успею. Когда увидел, что вы пошли на командный пункт, у меня аж сердце екнуло. Работы на пять - десять минут, вдруг не успею? Васильев незаметно для самого себя перешел с доклада на обычный разговор.

Через пять минут, сбивая струей от винта утреннюю росу, два истребителя вырулили на старт. Оставив на поле аэродрома волнистые следы, они взяли курс на запад.