Чтение онлайн

– Да не за орденами я гонюсь, - защищался Кузьмин.- Дело не в наградах. Но все-таки как-то лучше, если с орденом.

Все засмеялись.

– У него губа не дура, - заметил Соколов.

Пока мы вели этот разговор, штурмовики обратились к командованию с просьбой слетать на задание в честь годовщины полка в составе всего полка. Вылет был разрешен. Целью штурмового удара явились эшелоны на станции Каменка, автомобили на дорогах. Задача истребителей состояла в прикрытии штурмовых действий и подавлении зенитной артиллерии противника.

Взлетели быстро. К цели подошли внезапно. Зенитные батареи, охранявшие Каменку, одна в саду, другая в открытом поле, были накрыты реактивными снарядами истребителей. Почти одновременно пошли в атаку штурмовики. Там, очевидно, стоял эшелон с пехотой.

Видно было, как в разные стороны удирали обезумевшие фашистские солдаты. Бомбы штурмовиков падали на вагоны. Длинные пулеметные очереди настигали бегущих.

Гитлеровцы получали возмездие.

Только тогда, когда у штурмовиков и истребителей не осталось ни одного патрона, ведущий дал сигнал сбора. Группа взяла курс на восток.

В столовой было торжественно. Сооруженную наспех сцену украсили колосьями пшеницы. Это постарались девушки-красноармейки из батальона аэродромного обслуживания. Их отпустили на вечер и разрешили одеться в штатское. Рядом с лакированными лодочками можно было видеть простые солдатские сапоги, с защитного цвета матерчатой юбкой - крепдешиновое платье. Пришли и девушки из деревни.

Глядя на сцену, убранную колосьями, могло показаться, что предстоит провести не военный вечер, а заслушать отчетный доклад председателя колхоза. Появились командир штурмового полка, комиссар, начальник штаба. Короткая речь - и началась церемония вручения орденов. Первым подошел Морозов, потом Саша Загородний, они награждены орденом Ленина. За ними - летчики, которым вручали ордена Боевого Красного Знамени. При каждом вручении баян исполнял туш, а присутствующие горячо аплодировали. С восторгом и гордостью смотрели мы на орденоносцев.

После вручения орденов - ужин, а потом танцы, пляски. В 23 часа, когда кружившиеся пары только что закончили вальс, вдруг раздался громкий голос:

– Красноармейцы батальона, выходи строиться!

Команда касалась девушек-красноармеек, ее отдал лейтенант, командир роты из батальона авиационного обслуживания.

– Как ты осмелился здесь кричать?
– набросилось на него сразу несколько человек.
– Ты что, здесь хозяин?

Перед лейтенантом в угрожающей позе появился Коля Орловский, богатырского телосложения красавец летчик.

Командир роты, конечно, не предвидел такого оборота и стоял, не зная, что ему делать. Неудобно было перед своими подчиненными, и в то же время он понимал бессмысленность сопротивления такому единодушному напору летчиков. На помощь пришел комиссар штурмового полка.

– Вы, - обратился он к лейтенанту, - наверное, не в курсе дела: командир вашего батальона разрешил девушкам сегодня, по случаю нашего торжества, танцевать до конца вечера.

Все обошлось хорошо. Танцы продолжались с прежним задором.

Расходились поздно, когда на востоке уже занималась заря. Досыпали на аэродроме прямо у самолетов и в землянках.

158-Й ВЫЛЕТ

Несмотря на прекрасную погоду, заданий не было до полудня. В 13.00 застучал телеграф, солдат-телеграфист переписал с ленты телеграмму и передал ее оперативному дежурному.

Через несколько минут летчики получили задачу непосредственным сопровождением прикрыть двенадцать штурмовиков до цели и обратно. Штурмовики наносили удар по железнодорожной станции Алексеевка, где скопились эшелоны с живой силой, боеприпасами и топливом.

Маршрут знакомый, но трудный: предстоит преодолеть линию фронта, пролететь восемьдесят километров в глубь территории, занятой противником, и обратно.

В группе прикрытия четыре истребителя - две пары: я с Соколовым и Лавинский с Кузьминым.

Штурмовики летят в полном строю. Моя пара прикрывает их от нападения противника со стороны солнца, Лавинского - с противоположной. Идем над территорией противника. На небе ни облачка, солнечные лучи ослепляют. Миновали зенитную оборону. Вдали справа чуть заметными на встречных курсах пронеслись четыре самолета - это, безусловно, немцы. Они либо не видели нас, либо сделали вид, что не видели, и, не меняя курса, скрылись в восточном направлении. Посматриваю вокруг, в воздухе по-прежнему спокойно.

Начинаю обдумывать план атаки железнодорожных эшелонов. Мысли переключились на штурмовку. Это мой 158-й вылет. Если не будет истребителей противника, тогда шестидесятая штурмовка.

Перед нами Алексеевка. Штурмовики стали на боевой курс. Вдруг вблизи наших самолетов со стороны солнца потянулись огненные трассы: вражеские истребители. Машина Васи Соколова, осыпаемая пулеметными очередями, резким снижением вошла в глубокую спираль. Мгновенно отвернув в сторону, я приготовился к отражению последующей атаки врага.

Нужно разобраться в обстановке, установить количество истребителей, занять такое положение, чтобы отрезать им подступы к штурмовикам. Осматриваюсь. Над станцией - "ильюшины", рядом с ними два наших истребителя. Ближе ко мне четыре фашистских "Макки С-200". Фашисты идут с небольшим пикированием. Увеличив интервал между парами, гитлеровцы стараются взять меня в клещи.

Разворачиваю самолет на встречно-пересекающий курс и, увеличивая ракурс, затрудняю противнику прицеливание.

Нетрудно определить, что на "макках" летчики не из сильных: стреляют они плохо. Опытный истребитель никогда не откроет огня раньше времени. Немцы же бьют с далеких дистанций, когда возможность поражения цели незначительна. Пулеметные трассы проходят вблизи меня, но не причиняют никакого вреда. Четыре пять секунд - и машины, проскочив в противоположные друг другу стороны, с набором высоты начали разворачиваться для следующей атаки. Мое положение не облегчается. У немцев преимущество в высоте, их самолеты превосходят "харрикейнов" в вертикальном маневре.

Решаю перенести бой на малую высоту: там и пилотировать сложнее и труднее использовать вертикальный маневр. Гитлеровцы принимают вызов: снижаются, повторяя те же приемы, что и прежде. Но последующую их атаку мы отбивали уже вчетвером: подошел Соколов и пара Лавинского. Дрались один на один, и методически повторяющиеся атаки противника сменились впоследствии "собачьей свалкой".

Инициатива перешла в наши руки. Фашисты искали выхода из поединка, но, прижатые к земле, были вынуждены продолжать его. Мы навязали им бой на лобовых атаках. Самолеты проносились вблизи друг от друга и, казалось, не сталкивались только чудом.